Рыжая - Ана Ховская

– Если Ружена будет излишне напориста, разрешаю дать отпор,– перешел на юмор он.

«Уж поверь мне, так и будет»,– улыбнулась я уголком рта.

– Сегодня можешь отдохнуть, выспаться как следует. И начать изучать выкладки по моим исследованиям некоторых бактерий из системы, аналогичной Бартаду.

– Мне не обязательно делать это в лаборатории? Ружена просила все рабочие вопросы решать только на рабочем месте…

– Теорией ты можешь заниматься в любой точке станции, где тебе комфортно. А после того как прибудем в Бартад, работы будет очень много, обязательными станут регулярные видеоотчеты для научного совета. По возвращении в свободную зону, отчеты и результаты исследований отправим гиперкапсулой в альянс.

– Гиперпрыжки нам не доступны, но гиперкапсулы у нас есть,– снова усмехнулась я.

– Мы можем пользоваться только ограниченными функциями подобных технологий.

«Хомони все и всех хотят держать под контролем…»

– Надо же, я и не знала раньше о таких технологиях. А ты знал?

Пол слегка кивнул.

– Ты тоже давал согласие о неразглашении?

– Его все дают.

Я отвернулась к иллюминатору и сглотнула от неожиданно перехватившего горла: вид космоса взбудоражил.

«Тьма… внутри, вокруг, повсюду… Не захлебнуться бы…»

Пол еще некоторое время постоял рядом, и, видя, что я больше не горю желанием продолжать разговор, сказал:

– Я займусь проверкой лабораторий, а ты проверь все свои устройства. Все ли функционирует, везде ли есть доступ… Если что, обратись к Ружене, она все настроит… И добро пожаловать в команду!

«Уж с настройкой доступа в базу я справлюсь»,– мысленно усмехнулась я, но Полу вежливо кивнула.

Как только тот вышел, я не удержалась на ногах и села на пол.

«Неужели я смогу здесь жить и работать? Что я буду делать? Куда двигаться дальше?»

Вопросы без ответов. Я даже не могла вообразить, на каком расстоянии сейчас от знакомого мне мира и на каком окажусь после, и подавленно всматривалась в это черное бездонное пространство за иллюминатором.

Голова стала тяжелеть, острые удары в висок отбирали последние крохи терпения. Я понимала, что надо успокоиться, найти точку равновесия и выстроить новый план. Все, что я делала до этого, было только для того, чтобы, наконец, улететь подальше от семьи. Дальнейшего пути я и представить не могла без опыта жизни вне альянса.

«И вот я здесь… посреди пустоты и не понимаю, а что будет после? Что делать дальше, чтобы, в конце концов, начать жить?..»

Неожиданно новый коммуникатор-монитор на предплечье завибрировал. От неприятного жжения внутри я со злостью сорвала устройство с руки и швырнула его в иллюминатор.

В точке удара заискрилось, и защитный экран замерцал пересеченными красными лучами. Я инстинктивно откинулась назад на вытянутых руках. И когда, медленно пульсируя, свет стих, я поймала свой взгляд в отражении и замерла…

«Только бы не сломаться… Почему сейчас, когда я так далеко от хаоса, что окружал в Кане, чувствую себя ничтожно слабой и разбитой?..»

Злость и отчаяние накалили до предела, что, кажется, готова головой пробить иллюминатор, но, только услышав шорох позади, мгновенно собралась, медленно выпрямилась и оглянулась.

Это был Данир Зиа. И посреди всего белого в белом комбинезоне высокий крепкий мужчина выглядел очень необычно: будто голова и кисти рук двигались в пространстве зала без тела.

Он прошел к иллюминатору размеренной походкой, будто ничего и не заметил, хотя его глаза сказали об обратном. Я бесстрастно проследила за ним и замерла на невидимой точке перед собой.

– Ты не любишь космос,– заключил он, умиротворенно глядя в черную пустоту. И в его голосе не прозвучало ни укора, ни насмешки, но и равнодушия тоже.

Я невозмутимо перевела взгляд на мужчину: теперь на фоне черного космоса казалось, что передо мной только белый комбинезон с белыми тапочками.

– Это обязательное требование для члена команды?– ровно спросила я.

Данир неспешно оглянулся и всмотрелся в меня своими «белыми глазищами». А потом просто сел на пол.

– Ты такая закрытая, но в тебе бушует ураган,– неожиданно проговорил он.– Еще выдерживаешь натиск?

Я недоуменно покосилась на него. Этот незнакомец видел меня четвертый день, мы едва перемолвились парой слов, а он точно знал, что у меня внутри.

«Я потеряла контроль!– не веря самой себе, заключила я.– Это очень нехорошо!»

– Откуда такой вывод?– не выдав внутренней настороженности, спросила я.

– Неопытному глазу не заметить, но твое тело кричит…

Он легко поднялся на скрещенных ногах и в два плавных шага оказался у меня за спиной. Не заметила, как он невесомыми движениями пальцев прошелся от шеи к позвоночнику…

И вдруг резкая боль прострелила шею и отдалась в пояснице. Я вытерпела. Не дрогнула. Но очень испугалась.

– Вот это ненависть…– грудным голосом произнес Данир.– А вот это – страх…

На слове «страх» я округлила глаза и оглянулась.

– Это сказало тебе мое тело?!

Данир лишь согласно мигнул и присел прямо за мной.

Я долго всматривалась в его яркие глаза, лицо, но ничего не заметила, кроме умиротворения. Оно будто пропитывало его всего.

– Ты очень хорошо контролируешь свое тело, но Вселенная внутри него тебе не подвластна. Это тебя уничтожит. Тебе нужна помощь…

«Я потеряла контроль над всем!»– уверилась я и ощутила, как начинаю задыхаться.

Резко поднявшись и хмуро окинув мужчину сверху вниз, я поспешно вышла из зала.

«Мне никто не нужен!– твердила я по пути в каюту.– Даже Джон и Сара остались в прошлом, а этот человек пытается влезть своими грязными лапами туда, где ему не место? Не выйдет!»

И все то время, пока «Моби» ожидала выхода из Э-Порта, я старалась максимально занять себя: углубилась в изучение инструкций, выполняла поручения Дворжак, пыталась почитать научные выкладки Адриано, просто сидела, уставившись в одну точку, но то и дело возвращалась к раздражающей мысли, что со мной что-то не так. И я понимала, что не Данир Зиа занес эту мысль мне в голову: со мной действительно что-то творилось, потому что я ни разу не вспомнила о программировании и чувствовала себя в подвешенном состоянии, будто совсем потерялась.

Я избегала всех мест, где мог находиться этот мужчина. Сам по себе он не пугал, но рядом с ним я почему-то чувствовала себя уязвимой и беспомощной, чем когда-либо. Столовой избегать не удавалось: за режимом строго следила Дворжак. Но он больше ни о чем со мной не заговаривал, однако очень красноречиво молчал. Я чувствовала это всей кожей и еще больше уходила в себя.