Рыжая - Ана Ховская

– Но это же совершенно несовместимые вещи…

– Хочешь знать, как это работает?

Я завороженно кивнула.

Всю ночь он рассказывал, что означают те или иные датчики, взаимодействие разных систем челнока, об их надежности, а я осторожно выведывала главное – о системе управления и контроля «Моби», куда входили системы связи и слежения, и все ее возможности. И Атамус охотно делился с наивной девчонкой.

Подремав пару часов после ночи, за оставшееся время полета я подробно изучила инструкцию по работе на «Моби», правила поведения в экстренных ситуациях и свои непосредственные обязанности. А пока команда увлеклась общением с руководителем экспедиции, я успела проанализировать систему связи челнока и, учтя все риски, подключилась к ней и создала скрытый канал с Тадеско, чтобы иметь возможность получать необходимые сведения из альянса. Так я хоть немного могла прикрыть тылы. Вернуться придется, но я буду во всеоружии.

* * *

У границы свободной зоны нас принял на борт корабль пятого военного флота, чтобы доставить в Э-Порт – независимую космическую платформу прямо в открытом космосе, которая служила пунктом для заправки космического транспорта свободной зоны, а также коммерческим портом для перелетов на любые планеты и в звездные системы. Там нас и ожидала мобильная исследовательская станция. Без гиперскорости мы бы добирались до Э-Порта около фазиса.

Челнок разместили в специальном отсеке для исключения перегрузки организма во время гиперпрыжка. Покидать его было запрещено.

Я снова поймала себя на ощущении, что полет занял одно мгновение, когда задремала, а проснулась уже в летном отсеке «Моби».

Мы с Адриано остались последними в челноке. Он проверял жизненные показатели на моем личном мониторе на предплечье.

– Ну что, соня, мечта сбылась?

Я сонно потянулась в кресле, а вытянув руки в замке, хрустнула пальцами. Майка натянулась и поднялась, оголив живот до самой груди. Адриано улыбался, а когда мельком опустил глаза, смущенно отвернулся.

– Поднимайся, бери свои вещи и пойдем осваиваться на новом месте,– выходя из челнока, сказал он.

«И все же я нравлюсь ему больше, чем словачка»,– мимолетно отметила я, поднялась и накинула рюкзак на плечо.

Времени осмотреться не было: мы прибыли к отбою, а часовой режим дня и ночи альянса хомони сохранялся. Поэтому все, что я увидела, – это большое белое пространство коридоров с прозрачными герметичными дверями различных отсеков.

Видимо, все знали свои места и уже разбрелись. А меня Адриано проводил лично.

– Я подумал, что эта каюта тебе понравится,– сказал он и открыл дверь, за которой в просторном помещении сразу загорелся теплый свет.

Каюта была даже больше моей комнаты и совершенно на нее не похожа. Стены – светло-зеленые без явных углов, встроенные вертикальные лампы, высокий сферический потолок с подсветкой по периметру, кровать, застеленная плотным белым покрывалом, больше и ниже, чем у меня, встроенный шкаф с рабочей и свободной одеждой, обувью и пижамами, выдвижной интерактивный стол, белое круглое кресло с мягкой обивкой и аккуратно сложенным темно-зеленым пледом… Я люблю порядок и чистоту, ни одной раздражающей детали… Но вот от вида огромного окна – иллюминатора в бесконечное черное полотно вселенной… вечную ночь… пустоту и холод – меня заморозило на месте.

– Тебе нравится?– спросил Адриано, заглядывая через плечо.

Я растянула губы в вежливой улыбке и кивнула.

– Подъем в семь. Сигнал будет подан два раза. Не пугайся. Световые метки на полу укажут дорогу в столовый отсек. Завтракаем, затем Дворжак проведет первый инструктаж. Доступы ко всем отсекам я настроил на твой новый коммуникатор, пока ты спала. Твоя модель совсем устарела. Мы будем стоять в Э-Порту сто семнадцать часов для окончательной зарядки станции и разрешения на отстыковку. У тебя есть время осмотреться.

– Нам могут не разрешить?– насторожилась я.

– Нет, это связано с техническими особенностями подготовки.

Я послушно кивнула. Адриано постоял еще немного за спиной, а потом тихо добавил:

– Мы – единая команда. Всех членов можно называть по имени и на «ты». И меня… Доброй ночи, Саша. Надеюсь, что ты здесь будешь чувствовать себя, как дома…

Оглянулась на прощание все с той же застывшей улыбкой, а когда дверь каюты автоматически закрылась, я уронила рюкзак с плеча и уставилась в огромную черную дыру – иллюминатор.

«Очень надеюсь, что я не буду чувствовать себя здесь, как дома…»

Я подошла к стеклу и положила на него ладони. И тут же отдернула: ледяное!

«Как же здесь темно и… холодно… Впереди бескрайний космос. И неизвестно, свобода ли… Я три дня в полете до «Моби». Исполнил ли мое указание отец? Что сделает Игнат, если узнает, что я сделала с их накоплениями, и о других угрозах? Ведь меня могут вернуть назад, если от семьи поступит жалоба. Хотя их и самих накажут, если я расскажу хотя бы об одном случае с хомони…»

Но логика не помогала. От бессильной ярости, страха и отчаянья внутри шипело и клокотало, переворачивая все вверх дном, не давая увериться в своей безопасности. Я не находила в себе уголка, где бы могла спрятаться и переждать эту бурю.

«Почему она не приходит?– призывала я тьму.– Я не хочу чувствовать то, что чувствую…»

Я ждала. И тьма ждала. И не важно, что я становилась совсем другой, когда она вела меня, что происходившее оставалось за гранью моего понимания. Но это была я. Я могла это делать. Я это делала. И я жаждала этого сейчас… Но я по-прежнему не владела ею…

Ночь на новом месте прошла ужасно. Кошмары не снились, но хуже них был абсолютный холод.

* * *

Утром я снова чувствовала себя развалиной: все тело ломило, голова каменная, мысли разлетаются – не собрать.

Надев белую служебную форму со значком с моим именем и званием на рукаве, я угрюмо посмотрела на свое отражение в зеркале и вышла на завтрак.

Все уже собрались и сидели за общим столом. Ружена Дворжак мерила столовый отсек нервными шагами. Как только я появилась, она сразу же встала во главе стола и жестким тоном произнесла:

– Нарушение дисциплины штрафуется!

Внутри меня будто ковер из шипов раскинулся. И я передумала быть тихоней. Всю жизнь только этим и занималась! И безучастно мазнув взглядом по лицам присутствующих, ровно проговорила:

– Ремень, лазерное перо или голодовка?

Данир Зиа прыснул от смеха, сверкнув ослепительно-белыми зубами. Пол сдержал улыбку, чуть поджав губы.

– А ты не такая трусиха, как показалось сначала,– усмехнулся Атамус.

«Я боюсь до смерти… Но это не значит, что я еще кому-то позволю себя ломать!»

– Этот порядок не для того, чтобы усложнить всем жизнь, а чтобы научиться быть единым организмом в одном пространстве,– терпеливо выговорила Ружена, но я чувствовала, как ей хотелось меня осадить.– Нам здесь долго жить и работать. Первое и последнее предупреждение, Малых!