Его высочество господин целитель - Виталий Башун

У входа в свой отсек я приказал телохранителям остаться, а сам мягко подтолкнул свою «добычу» вперед.

– Но у нас инструкция… Мы обязаны присутствовать при вас, когда в отсеке посторонний… – неуверенно начал возражать старший охранник.

– Молчать! – немедленно взвизгнул я. – Я здесь главный, а не исруция! – Принц обычно в минуты гнева или истерики проглатывал до половины букв, отчего его речь становилась, мягко говоря, не очень внятной. – Я сам справлюсь! Я воин, а не пакетный шкун!

Охранники вытянулись по стойке смирно и застыли. Мы с Максом зашли в просторный тамбур, но пока массивные двери закрывались за нами, я заметил, как старший с кем-то общается по коммуникатору. Да и пусть себе. Без моего дозволения дверь можно только выломать. Тяжелым вооружением. А на такой шаг никто не пойдет. Разве что если будут уверены, что мне угрожает реальная опасность.

– Раздевайся, – рассеянно приказал я парню, а сам крепко задумался.

С одной стороны, можно сказать, что я успешно завершил внедрение, укрепление тела и слияние с магией, но с другой… Стать полностью Филлинианом деи Брасеро мне не удалось и, как я теперь понимаю, не удастся. Новое тело обладало своим темпераментом, нервными и эмоциональными реакциями. Немалую роль здесь играл гормональный баланс, способность организма продуцировать гормоны и их концентрация. Да и так называемая наследственная память тоже подспудно диктовала иные, не свойственные Филину модели поведения. Другая среда, другое воспитание, другие предки. Короче говоря, полной перекройке организм активно сопротивлялся, да и не знал я, как вместе с личностью выстроить и тело, чтобы получился полностью Филин. Уничтожить это и собрать новое по образу и подобию оставшегося в моем мире? Эту задачку, наверное, и Финь Ю решить не сможет.

Таким образом, после эмоциональной вспышки, которую я только отчасти играл, ко мне пришло четкое осознание того, что здесь и сейчас находится отнюдь не Филин. Родной брат, может быть. Но не сам оригинал. Я был троекратно благодарен учителю за то, что он с корнем выдрал из меня чужие навыки и научил заново владеть телом. Я усвоил новые навыки не только телом, но и разумом, и это очень помогло мне в процессе адаптации. Детально вспомнив свои тренировки в этом мире, я уловил ясно видимые различия в магической структуре управления телом и исполнительных механизмах. Незначительные, кажущиеся мелкими, но в то же время явно свидетельствующие о несколько иных опорных принципах слияния с магией. Один только пример. Филину приходилось искусственно повышать уровень агрессивности, используя вспомогательные методики, схожие с игрой лицедеев: «Вспомни, что ты чувствовал, когда на ребенка напала собака, а хозяин не поспешил ее унять, и ты на сцене сможешь почувствовать страх за ребенка и ненависть к хозяину собаки». Этому телу требовалось, наоборот, сдерживать агрессию и ярость, придумывать, как перенаправить их потоки в конструктивное русло.

Напряженная тишина за спиной вернула меня к реальности. Развернувшись, я увидел Макса, бледного как смерть, дрожащего от волнения и сжатого, словно пружина. В глазах отчаяние, безысходность и решимость бороться до конца. Сначала я даже не понял, что это с ним, но потом сообразил. Ага. Слухи обо мне, приказ следовать за мной, а, по логике, зачем мальчишка мог понадобиться принцу? Плюс предложение раздеваться. Все один к одному.

– Ты что себе напридумывал? Не знаешь, что в мои апартаменты в своих комбинезонах могут входить только те, кто имеет особый пропуск? У тебя такой есть? Нет. Возможно, будет, только не сейчас. В этом рундуке, – я показал пальцем на левую стену, – одноразовые гостевые комбезы. Переодевайся и иди в мой кабинет. Там поговорим.

Уже выходя в дверь, я повернулся и ехидно сказал:

– Извини… дружок. Тамбур из соображений безопасности не запирается. Не боишься, что я как выскочу, как выпрыгну?.. Ладно. Не боись. Солдат ребенка не обидит.

Буквально через минуту – эк он шустро переоделся – Макс догнал меня на пути к кабинету. Причем шел он за мной хромая, но в полной боевой готовности.

– О! – опять не сдержал я ехидства. – Чингачгук на тропе войны! Томагавк подарить? А вампум вождя апачей не хочешь? У меня есть. Топор войны выкопан, трубка мира засунута в мешок. Бей бледнолицых! Представляешь, входишь ты в тренировочный зал абордажников в боевой раскраске, в перьях, в мозолистой руке – томагавк, торс обнажен, на заднице – штаны с бахромой, а на ногах мокасины из шкуры недавно убитого лося.

Макс, видимо, явственно представил себе эту картинку, потому что покраснел, выпрямился и немного расслабился. Эх, занесло меня. Как же надоело носить эту маску! Сколько я уже не говорил по-человечески? И как только невидимки могут годами носить отвратительные маски? Свенту я не просто безмерно любил, но и уважал. Теперь уважения прибавилось. Трудный путь она избрала.

Мы прошли в кабинет, и я указал на гостевое место:

– Садись вон в то кресло. Поговорим. Небось задаешься вопросом, зачем ты мне понадобился? А вдруг просто понравился? Да не бледней ты так. Не собираюсь я тебя насиловать. Слово принца. А может, я просто впечатлился твоей трагедией и захотел бескорыстно помочь? У меня ведь лучшая в городе, а может, и в империи, киберрегенерационная камера. Что? Не стыкуется с моим образом из сплетен и слухов? А тебе не приходило в голову, что сплетни обо мне, хотя бы частично, могут не соответствовать действительности? Что головой мотаешь? А теперь чему киваешь? Ладно. Будем считать, что сначала не приходило в голову, а теперь вот пришло. Давай серьезно. Ты ведь сирота?

– Да, – хрипло ответил парень.

– Ясно. Илона!

– Да, ваше высочество.

– Принеси нам что-нибудь попить или распорядись, чтобы принесли.

– Что прикажете, ваше высочество?

– Соки какие-нибудь, минералку… Алкогольные не надо.

– Кофе, чай, матэ, сбитень?

– Нет. Этого не надо. Через… – Я прикинул по времени и взял немного с запасом: – Через четыре часа – усиленный обед: отварная птица, бульон, творог, сыр, овощи… что-нибудь легкоусвояемое.

– Слушаюсь.

– На чем мы остановились?

Вопрос я задал не потому, что упустил нить разговора, а для того, чтобы парень быстрее почувствовал себя активным участником беседы, а не пленником на допросе.