Междумир - Нил Шустерман

Ну что ж, никакими такими умениями он не овладел, в этом смысле предложить Королеве было нечего. Но появилось нечто другое, не менее ценное: сам Ник изменился. Он стал храбрецом. Или если и не совсем храбрецом, то, во всяком случае, перестал быть трусом.

На подходах к Манхэттену он припустился бегом и не останавливался до тех пор, пока не достиг башен-близнецов.

* * *

Мэри поняла — произошло что-то ужасное. К такому выводу она пришла, увидев на лице Вари выражение еле сдерживаемого отчаяния. Он ещё никогда не был так бледен.

— Вари, что с тобой? Что случилось?

— Он вернулся.

Вот и всё, что смог выдавить из себя Вари. Он побрёл прочь, уныло свесив голову — само олицетворение поражения. Мэри ничего не поняла. Но прежде чем она пустилась в дальнейшие расспросы, случилось невероятное. Она увидела в дверях того, кого уже никогда не чаяла увидеть.

— Ник!

— Привет, Мэри.

Шоколада на его лице прибавилось. С Послесветами частенько происходили не совсем желательные изменения. Но Мэри было всё равно. Он здесь, и на измазанных шоколадом губах играла улыбка — только для неё одной!

Мэри редко теряла над собой контроль, но тут как раз был тот случай, когда всё её самообладание и невозмутимость, коими она так гордилась, испарились. Она подбежала к Нику, прильнула к его груди, крепко-накрепко обняла и не хотела отпускать. Только сейчас, в этот самый момент, она осознала, что тёплые чувства, которые она к нему питала, были на самом деле чем-то бóльшим. Это была любовь. За все годы, проведённые в Междумире, она не испытывала ничего подобного. Эти чувства было легче подавить, когда она думала, что Ник потерян для неё навсегда; но сейчас эмоции нахлынули на неё всепоглощающей приливной волной, и она поцеловала его, полностью отдавшись опьяняющему аромату и роскошному вкусу молочного шоколада.

Честно сказать, такого приёма Ник не ожидал. Ну, разве что в своих самых смелых фантазиях, а они, как правило, никогда не сбывались.

На краткое мгновение ему показалось, что всё его тело стало мягким и безвольным, как у прикинувшегося мёртвым опоссума. Но тут он опомнился, обвил руками талию Мэри и крепко прижал девушку к себе. До него вдруг дошло, что поскольку им не требуется дышать, то стоять так они могут до скончания века. И если уж Послесветам было свойственно впадать в рутину, то против подобной рутины Ник совсем не возражал.

Но блаженное мгновение истекло, как истекают все блаженные мгновения. Мэри сделала шаг назад и приняла свой обычный спокойно-величавый вид.

— Вот это да, — выдохнул Ник. — Должно быть, ты по мне соскучилась.

— Я думала, что навсегда потеряла тебя, — призналась Мэри. — Сможешь ли ты когда-нибудь простить меня за то, что я не попыталась тебя спасти? Ты понимаешь, почему я так поступила?

Ник, к собственному удивлению, не торопился с ответом. Понимать-то он понимал, но это ещё не значит, что был готов простить и забыть.

— Давай не будем говорить об этом, — сказал он. На этом вопрос был исчерпан.

— Как тебе удалось освободиться?

— Долгая история, но важно не это. Мне нужна твоя помощь.

Ник усадил её рядом с собой и рассказал о МакГилле, его призрачном судне, грузе пленённых Послесветов…

— Я знаю, ты никогда по-настоящему не верила в МакГилла…

— Это не так, — прервала его Мэри. — Я всегда доподлинно знала о его существовании. Но с ним как с Пронырой — он не вмешивается в наши дела, а мы — в его.

— Алли выяснила, как можно его победить.

— Алли!

С каким же пренебрежением произнесла Мэри это имя!

— Алли — на редкость безрассудная девица, — продолжала Королева. — Она наверняка так ничему и не научилась после истории с Пронырой. Я ошибаюсь?

— Я в неё верю, — ответил Ник. — Что бы ты про неё ни говорила — она умница. Когда я оттуда сбегал, МакГилл чуть ли не с руки у неё ел.

Мэри вздохнула.

— Ну ладно. И чего же она хочет от меня?

Вот она — самая трудная часть миссии. Ник понимал, что нужно исхитриться и подать всё в наилучшем виде. Вернее сказать, продать.

— Она хочет, чтобы ты привела армию твоих детей в Атлантик-Сити. Всех. Только так можно победить МакГилла.

Мэри помотала головой.

— Нет! Я этого не сделаю. Я не позволю подвергать жизни моих подопечных опасности.

— Алли утверждает, что там, в Атлантик-Сити, есть одна отчаянная банда — они уже как-то раз нанесли МакГиллу поражение. Так что у нас будет сильная поддержка.

— Да эта девица понятия не имеет, что за чушь городит!

— Тем более надо помочь ей, если тебе известно то, что неизвестно ей! — возразил Ник и, не дождавшись от Мэри ответа, выложил карты на стол: — Если ты откажешься помочь, я отправлюсь туда один, без тебя.

— Отличная идея, — ввернул Вари, который сидел, сгорбившись, на стуле в уголке. — Ничего лучше в жизни не слышал.

Ни Мэри, ни юноша не обратили на его злобную реплику внимания.

— МакГилл уничтожит тебя, — промолвила Мэри. — Тебе с ним не справиться.

— Может, ты и права. Но если ты не поможешь, у меня не будет другого выбора. Мне придётся идти одному.

Мэри отвернулась и стукнула кулаком по подоконнику. На кого она сердится — на него, Ника, или на себя самоё?

— Я… Я… нет, не могу… — стонала Мэри.

Ник не блефовал, и Мэри скоро это поймёт. Он испытывал к ней очень сильные чувства, но есть на свете кое-что, ради чего приходится жертвовать любовью.

— Я люблю тебя, Мэри, — сказал он, — но помимо любви есть долг, и я должен его исполнить — неважно, со мной ты или нет.

И он повернулся, чтобы уйти.

Но не успел он приблизиться к двери, как она окликнула его. Этого Ник не ожидал. Он знал: если Мэри решила что-то сделать или чего-то не сделать, она никогда не меняет решения. Дело закрыто. Но сам-то он изменился. Кто знает, может, и с ней происходит то же самое?

— Я не подвергну опасности моих детей, — повторила она, нервно теребя в пальцах висящий на шее кулон, — но я не могу также оставить тысячу Послесветов в руках МакГилла. Поэтому… я пойду с тобой.

— Что?! — вскричал Вари.

Ник тоже не ожидал такого оборота дела.

— Но… Какой в этом толк? Чтобы победить МакГилла, нужна армия, иначе ничего не выйдет!

Но, по всей вероятности, Мэри знала, что делала. Она всегда знала, что делала.

* * *

У Мэри тоже имелась своя сокровищница, причём очень богатая. Вещи, которыми она владела, другим Послесветам и во сне не могли бы присниться — если бы они были способны видеть сны, конечно.