Золотой стриж - Екатерина Соболь

– Что притих? – спросил Кадет полчаса спустя.

– А когда… Когда ты вспомнил, что ты отсюда? – спросил Нил, решив, что в разговоре легче будет вывести лжеца на чистую воду.

Кадет со скукой глянул через плечо.

– У меня никогда не было проблем с памятью.

– Вспомнил, когда мы прошли сквозь купол? Или раньше, когда получил задание? – Судя по тому, как напряглись плечи под униформой, Нил понял, что угадал. – Поэтому ты не хотел идти, да?

– Да.

– Но ты не… Не показывал, что узнал. Я бы никогда не догадался, если бы не картинка с собакой.

– Слушай. – Кадет развернулся к нему, продолжая идти спиной вперед, и ведь даже не споткнулся. – Быть Ястребом – значит не показывать того, что чувствуешь. Сохранять выдержку. – Он помолчал и неожиданно мягко прибавил: – Не надо бояться. Страх совершенно не помогает.

Нил жалко, дергано кивнул. Он чувствовал, что вид у него так себе – щеки горели, руки подрагивали, с ним даже на играх такого никогда не бывало. Ужас бил по телу мерно и сильно, как в барабан, и некуда было деться. Даже пустое, небо казалось зловещим. Даже спокойный, Кадет выглядел опасным.

– У нас советуют считать до тысячи, чтобы не нервничать, – сказал Кадет возмутительно бесстрастным голосом. – Это помогает отвлечься.

– Я не знаю как. Я умею только до двадцати, – выжал из себя Нил.

– Тогда до двадцати. Много раз подряд. Задание ясно? Приступай.

Кадет наконец повернулся к Нилу спиной и невозмутимо пошел дальше. Нил решил, что с человеком, который так ловко двигается задом наперед, нужно держать ухо востро. А потом, чтобы ни о чем больше не думать, начал считать: «Раз, два, три, четыре…»

«…Девятнадцать, двадцать, раз, два…»

Ястребиные традиции, похоже, не все были одинаково вредны – Нил так старался не сбиться со счета, что не успевал бояться. Прошла куча времени, считать надоело, а они все шли и шли. Еще недавно Нил был уверен, что знает об усталости все, но он определенно открыл в ней новые грани, пока они скользили через сухо шумящий блеклый лес. Ну то есть это Кадет скользил – Нил пробирался следом с изяществом мешка репы, который по случайности обрел способность передвигаться.

К тому времени, как впереди показался знакомый лес, состоящий только из белых деревьев с ветками до земли, Нил уже готов был рухнуть и ползти на четвереньках. Одеревеневшее тело все хуже справлялось с простой задачей переставлять ноги, и Нил повторял ему: «Рано, терпи, не сейчас». План спасения он так и не выдумал и уже, наверное, разревелся бы, если бы не Кадет, который наверняка только и ждал, когда он даст слабину, чтобы напасть и прикончить. Приходилось держаться.

Вскоре Нил начал узнавать местность еще лучше: широченная полоса леса между озером и домом, где он жил две недели. Нил несколько раз искал тут ягоды и грибы, старательно и безуспешно, так что все выглядело прямо-таки родным. Вот поваленное дерево с вывороченными корнями, вот трухлявый пень и на нем шапка грибов несъедобного вида, а рядом куст, увешанный белыми ягодами, чудовищно горькими на вкус.

Нил разом и обрадовался, и пришел в ужас: развязка все ближе, а в голове по-прежнему пусто. Он так задумался, что не уловил движения Кадета – тот вдруг плавно, стремительно развернулся, в три шага покрыл расстояние между ними и уронил Нила на землю. Рот зажала рука в перчатке, но Нил заорал все равно: он был уверен, что его уже убили, а он просто не заметил. Попытки сбросить с себя врага результатов не дали.

– Да что ж ты делаешь, – выдохнул Кадет куда-то ему в висок.

Голос был настолько сдавленный, что у Нила чуть прояснилось в голове. Он перестал бить, куда придется, открыл глаза и поверх плеча Кадета увидел серое небо. Там кружил Ястреб: крупная рыжеватая птица на гигантских крыльях.

– На помощь идет? – дрожащим голосом выдавил Нил.

Получилось неразборчиво: руку Кадет так и не убрал, но, кажется, все равно расслышал. Глаза у него стали озадаченные, словно ему дали задание, которого он не понял, и теперь ломает голову. Небо опустело, Кадет сел, и Нил тут же отполз.

– Что, один не справишься? – прошипел он.

Злость приглушала страх, и он изо всех сил постарался разозлиться сильнее, чтобы не выглядеть слабаком. Если второй Ястреб правда явится, вдвоем они его на клочки разорвут.

– Тут ты прав: со мной так просто не разделаешься, – угрожающе сказал Нил. – И вдвоем тоже не выйдет! Ясно?

– Я почувствовал, что приближается патруль. Мы в птичьей форме видим и слышим во много раз яснее. Моя форма имеет маскировочный цвет и в глаза не бросается. Я закрыл тебя, чтобы ты не привлек внимания. Но ты начал орать и… – Кадет впервые за время их похода посмотрел вверх, словно больше не доверял своему чувству Тени, или как там это у них называется. – Мне кажется, он заметил. Я чувствую что-то… тревожное. Идем быстрее.

Монструм заскулил, будто поддерживал хозяина, но Нил только губы скривил. Нет уж, достаточно он побыл легковерным дурачком, больше его не проведешь. И собака тоже не разжалобит.

– Думаешь, я тупой? Тот Ястреб просто мимо летел, но как удачно для тебя! – огрызнулся он, поднимаясь на ноги. – Хватит врать, меня тошнит от этого!

Кадет вдруг скривился, как от боли.

– Ты мне не поверил.

– А ты бы на моем месте поверил? – заорал Нил, чтобы не дать себя обмануть этим фальшиво печальным взглядом.

– Я бы не поверил. Но ты – не я.

– Ну конечно. Куда уж мне!

Кадет коротко, невесело хмыкнул. В его глазах проступило какое-то странное, почти паническое выражение: словно он увидел, как что-то, исправно работавшее, сломалось у него на глазах. Монструм ворчал и смотрел в небо, запрокинув голову.

– Ты проявил бдительность, это прави… – Кадет вдруг зашипел и сгорбился, прижав руку к виску. – Беги.

– Ага, сейчас. Чтоб ты мне нож в спину воткнул.

Кадет не глядя вытащил из-за пояса нож и отбросил его шагов на тридцать.

– Теперь не воткну. Быстрее!

Нил нахмурился. Как-то это было подозрительно, и в то же время – прямо камень с души упал. Он развернулся и бегом бросился туда, где, как он помнил, было место силы, – спотыкаясь, оскальзываясь на размокшей от дождей листве. Нил был уверен, что вот сейчас за спиной раздадутся шаги, и понятия не имел, что бы тогда делал, но было тихо. Обернувшись, он увидел, что Кадет стоит на том же месте, глядя перед собой. Монструм темным пятном свернулся у его ног.

Нил бежал, поглядывая то назад, то вверх. Он не верил, что так легко отделался, и шагов через сто оказалось: правильно делал.

Он еще даже до дома не добежал, когда по небу пронесся Ястреб. Потом второй. И еще один. Нил вжался всем телом в ствол дерева. Он не то что шевельнуться боялся, – даже вдохнуть слишком громко. Ястребы не улетели – закружили над лесом, и Нил не понимал, сколько их: три, пять, больше? Мощные, обманчиво неспешные птицы наворачивали круги в небе, и Нил вспомнил, как выглядел сверху лес, когда он летел в обличье стрижа: неровная зеленая поверхность, земли не разглядеть. Но что, если ястребиным глазам зелень не помеха? Птицы еще несколько секунд парили над деревьями, а потом камнем упали вниз. Это падение было таким ужасным, таким… окончательным и смертельным, что Нилу захотелось прижать руки к глазам, но он заставил себя смотреть.