Девчонка из Слезных трущоб - Ирина Матлак

Если не считать нескончаемых изматывающих тренировок и активной подготовки к скорому выходу в море, неделя выдалась спокойной. По крайней мере я не ввязывалась в авантюры, не общалась с известными личностями — в общем, вела образ жизни типичного, ничем не примечательного кадета.

Уже завтра утром нашему отряду предстояло совершить плановый рейд за границу барьера, отчего среди кадетов постепенно повышался градус напряжения. Во-первых, это было волнующе, во-вторых, страшно. Меня же на волнения не хватало, так как после дополнительных тренировок с Косичкой силы оставались лишь на то, чтобы упасть на кровать и заснуть.

Вдобавок я все же последовала совету Флинта и попыталась убедить Гвиану перевести нужный текст. Ну, как попыталась… пыталась до сих пор. Как раз на эти попытки и уходили последние крохи энергии. Я даже не взялась бы утверждать, от чьего общества уставала больше — библиотекаря или куратора.

— Добрый вечер, Фрида, — как всегда вежливо встретила меня Гвиана, когда я вошла в библиотеку.

Ответив на приветствие, привычным маршрутом прошествовала к столику, где меня уже дожидался словарь по кратфагу. Снова доставать книгу библиотекарь категорически отказывалась, но это не мешало мне переводить те слова, что успела запомнить, просматривая ее в прошлый раз.

Каково же было мое удивление, когда я обнаружила книгу лежащей прямо под словарем! Сперва не поверила глазам, подумав, что сказывается перенапряжение и мне просто мерещится.

— Чего смотришь? — пробурчала Гвиана. — Читай уже.

Сказать, что я испытала изумление, это не сказать ничего. В то же время родилось понимание, что убедили библиотекаря вовсе не мои ежевечерние с ней разговоры, а нечто другое. Почему-то возникла стойкая уверенность, что сюда вновь наведался Флинт.

Впрочем, тратить драгоценное время на удивление неожиданной сговорчивостью потерянной души я не стала и с замиранием сердца открыла нужную страницу. Стоило вновь увидеть изображение с восемью ундинами, как меня охватило непередаваемое волнение, смешанное с предвкушением.

Но реальность была куда суровее ожиданий.

Переводить текст оказалось в разы тяжелее, чем мне представлялось. Кратфаг был языком крайне сложным, запутанным, где одно и то же слово могло иметь не один десяток значений. Да и единственный имеющийся в библиотеке словарь был зачитан до такой степени, что местами шрифт почти вытерся, и это отнюдь не упрощало задачу.

— Ну кто же так переводит? — неожиданно воскликнула Гвиана и, судя по колебанию воздуха, подлетела ко мне. — Разве не видишь, что здесь отличаются окончания? А вот здесь — нет, ну как можно путать такие элементарные вещи?

Вчитавшись в предложение еще раз, я обнаружила свою ошибку и поспешила ее исправить. Наверное, сделанные мною в тетради пометки могла разобрать лишь я сама, до того они были сумбурными. Как только Гвиана умудрилась что-то в них понять?

— И здесь неправильно! — не сдержалась потерянная душа, заставив карандаш взмыть в воздух и подчеркнуть еще одно слово. — Что же нынче за кадеты пошли? Чему вас только учат?

Захотев ответить, что теорию нам преподают крайне редко, я прикусила язык, боясь спугнуть разговорчивость Гвианы.

— В мое время все было по-другому, — вздохнула потерянная душа. — В наш корпус попадали только по-настоящему талантливые, магически одаренные, способные и жаждущие развиваться личности. Сколько мы потерянных душ отловили, как слаженно работали! Наши ловцы даже ордена лично из рук короля получали! А столичный корпус тогда только-только строился…

В очередной раз за вечер мне приходилось удивляться: выходит, при жизни Гвиана была ловцом и служила в этом самом корпусе?

— А мне такую головокружительную карьеру пророчили! — продолжала сокрушаться она. — Если бы не этот…

Словно только сейчас вспомнив о моем присутствии, Гвиана резко осеклась.

Помолчала некоторое время, после чего заявила:

— Все, библиотека на сегодня закрывается!

Не дав мне возразить, душа заставила словарь с древней книгой взмыть в воздух и вернула их на свои места. Вообще-то, насколько мне было известно, библиотека открывала двери для желающих в любое время суток, но спорить я не решилась. С Гвианы станется потом вообще меня не впустить.

До комнаты я шла, уткнувшись в сделанные записи. Перевести мне ничего не удалось, лишь разобрала построение слов и образование приставок. Кто бы мог подумать, что это окажется настолько сложно?

Заглянув в комнату, я положила тетрадь в тумбочку и достала припасенные с ужина кусочки жареной рыбы. Морских котят не навещала уже несколько дней, а сегодня намеревалась покормить их в последний раз. Мои любимцы подросли, давно добывали пропитание сами и в моей заботе больше не нуждались. Я же продолжала подкармливать их скорее из привычки и нежелания с ними расставаться. Наверное, так и чувствуют себя родители, когда вырастают дети…

Спустившись на несколько ступенек выдолбленной в скале лестницы, я осмотрелась по сторонам, убедилась, что меня никто не видит, и тихонько позвала:

— Ган!

Ши появился сразу, словно только и ждал моего прихода — что в общем-то так и было. Иметь с ним договоренность оказалось крайне полезно, и я только сейчас начинала понимать, насколько крупно мне повезло.

— Пришло время оплаты, — потирая синие лапки, облизнулся ши.

Получив причитающуюся ему алую капельку, буквально засиял и еще больше подобрел — если само слово «доброта» вообще применимо к нечисти.

— Слушай, а как ты здесь оказался? — поинтересовалась я, запоздало задавшись этим вопросом. — Разве вокруг корпуса не установлена защита?

Ган усмехнулся:

— Так защиту только пару веков назад установили. А я появился здесь раньше, даже и не упомню, как давно. Потом, как защита эта появилась, меня знатно шибануло — так, что на долгие года заснул. Только неделю назад вот проснулся. Гляжу, многое в мире изменилось. А сейчас и вовсе великие события грядут.