Девчонка из Слезных трущоб - Ирина Матлак

Никогда не думала, что испытаю такое облегчение при виде спящего в своей комнате папочки. Он лежал на кровати, положив руки под голову, рядом с — о, чудо! — полной бутылкой. Значит, заснул трезвым.

— Пап, — потрясла его за плечо. — Пап, поднимайся.

Он отреагировал довольно быстро, что вполне можно было считать чудом номер два. Говорю же, странная ночь!

Пока он находился в ванной, меняя облик орка на человека обыкновенного, я готовила завтрак. Уже отправляя на сковороду пару куриных яиц, задумалась: а откуда они взялись? Вчера же вроде бы не было…

— Откуда продукты? — спросила у папочки, когда он разместился за столом и принялся наворачивать горячую яичницу.

Вот теперь меня снова игнорировали, что было гораздо привычнее мгновенного ответа.

— Тимард приносит, — нехотя ответил отец, чем привел меня в состояние глубочайшего шока.

Тим? Сосед? Серьезно?!

— Говорит, что вину свою заглаживает, — пояснил папа, наткнувшись на мой изумленный взгляд. — И правильно, пусть хоть так моральный ущерб выплачивает. Да из-за этого тролля проклятого моя дочь в камере целый день просидела!

Он с силой треснул кулаком по столу, чем окончательно меня успокоил. Неожиданно для себя я осознала, что видеть его таким — взрывным, хмурым и эмоциональным — гораздо приятней, чем страдающим и пытающимся встать передо мной на колени.

Когда мы шли в порт, алое небо постепенно блекло, будто выцветало, становясь бледно-розовым. На улицах все еще встречались любители долгих гулянок, из таверн доносились охрипшие крики и обрывки музыки, по тротуарам, виляя из стороны в сторону, шастали мелкие карманники, добросовестно прикарманивая все, что потерялось за эту ночь.

Невзирая на праздник, работа в порту кипела. Прибыли два торговых судна, которые разгружали несчастные, страдающие от недосыпа грузчики. Неподалеку стоял сверяющий бумаги бригадир, к которому мы и направились.

Я переживала, что не обойдется без проблем, но страхи не оправдались. Самое главное — папа не соврал, и десять золотых оказались той самой суммой, которую он должен был выплатить.

Обратно в Морской корпус обессиленная я возвращалась походкой тех самых карманников. Так и подмывало устроиться на одной из скамеечек или на худой конец просто рухнуть в снег. Как назло, ни одного извозчика не встретилось, и весь путь до скалы пришлось проделать пешком.

Остановившись у подножия, я посмотрела наверх и чуть не заплакала. Подняться по глубинной лестнице — где-то за гранью возможного.

А потом вспомнила о ши и тихонько его позвала, но ответом мне был лишь шум волн. Позвала еще раз — и снова тишина.

— Ши возьми! — от безысходности притопнула ногой. — Знала же, что нельзя верить этому Гану!

Только произнесла, как прямо перед моим носом, словно из ниоткуда, появился, собственно, ши.

— Ну вот так бы сразу, — разулыбался он. — По имени звать надо, по имени! А иначе ни один порядочный ши не откликнется!

Не став долго мучить, он быстро перенес меня на вершину скалы, а у меня не осталось ни сил, ни желания о чем-то его спрашивать. Вопросов было просто уйма, но все, на что я оказалась способна, это с горем пополам доползти до комнаты, не раздеваясь, рухнуть на неразобранную кровать и моментально провалиться в сон.

Сегодня традиция была нарушена: вместо привычных воплей глубинных таратаек меня разбудил стук в дверь. Самочувствие было до того скверным, что я бессовестно этот стук игнорировала и даже не до конца понимала, что вообще происходит.

— Так впускать или нет? — поинтересовалась одна из потерянных душ.

— Там подруга твоя пришла, — любезно сообщила другая.

Только я задумалась над тем, когда сумела обзавестись таковой, как третья пояснила:

— Крилл.

Вряд ли наши с ней отношения были более чем приятельскими, но я надеялась, что в дружбу они все-таки перерастут. Поэтому пересилила себя, приняла сидячее положение и сиплым после сна голосом прохрипела:

— Впускайте.

Войдя, Крилл на несколько мгновений замерла на пороге, смотря на меня широко распахнутыми глазами, после чего припечатала:

— Жуткий вид.

Я вымученно улыбнулась, даже не пытаясь представлять, на кого сейчас похожа.

— Зашла сказать, что сегодня все тренировки отменили по личному распоряжению адмирала Рея. Половина наших до сих пор отсыпается, так что ты не одинока.

— По личному распоряжению адмирала? — как эхо переспросила я.

Возникшее предположение было слишком эгоцентричным, слишком нескромным, но все-таки… В голове так и зазвучали его сказанные перед моим уходом слова: «Вам нужно отдохнуть».

— Обед скоро, — напомнила о своем присутствии Крилл. — Пойдешь?

Коротко кивнув, я поднялась с кровати, и комната перед глазами тут же покачнулась. Пришлось немного постоять, дожидаясь, пока головокружение утихнет, и только после лезть в шкафчик за полотенцем и мылом. Душ хотелось принять неимоверно.

Те же вещи были в руках и у Крилл, поэтому на утренние, точнее уже дневные процедуры, мы собрались идти вместе. Уже выходя из комнаты, я вспомнила о просьбе адмирала, быстро вернулась обратно и, взяв со стола шкатулку, протянула ее Крилл.

— Что это? — удивилась она.

— Тебе просили передать, — просто ответила я, внимательно наблюдая за ее реакцией.

Во мне проснулось любопытство, и, пожалуй, посмотреть, что находится в шкатулке, я хотела не меньше самой Крилл.

Внутри оказался мешочек с приличной суммой денег. Очень приличной. До неприличия приличной.

Крилл мгновенно помрачнела:

— Это от адмирала?

Не дожидаясь ответа, попыталась вернуть мне шкатулку, но я вовремя отпрянула.

— Можешь вернуть ему обратно, — хмуро бросила она. — Мне это не нужно.

Меня снова так и подмывало спросить, что их связывает, но я сдержалась. Вдобавок сейчас жаждала лишь принять душ, спокойно дойти до обеденного зала и на весь остаток дня снова лечь спать, чтобы впервые за долгое время по-человечески отдохнуть.

Обратив на Крилл страдальческий взгляд, я выдохнула:

— Слушай, разбирайся с ним сама. Не хочу показаться грубой, но я вам не посыльный, поэтому если не хочешь брать эти деньги — иди и возвращай. А я отправляюсь в душевую.

И вышла в коридор, помня, что сирены все равно запрут за мной дверь. Крилл довольно скоро нагнала меня и, яро источая волны недовольства, молча зашагала рядом.