Золотой воин - Алекс Орлов

К Малбургу Питер прибыл еще до полудня и был приятно удивлен размахом здешнего торжища и его хорошей организацией.

Для проезжих здесь имелась приличная гостиница, окруженная стеной, сложенной из собранного на руинах камня. Вход охраняли полдюжины хорошо вооруженных стражников, а на возведенной на крыше гостиницы сторожевой вышке сидел наблюдатель, который видел дороги до самого горизонта и мог вовремя оповестить о приближении туранов.

Имелась при гостинице и хорошо охраняемая конюшня, где брались присмотреть за лошадьми в отсутствие хозяев, правда, просили за это немалые деньги – по рилли за день. По нынешним неспокойным временам цена не казалось Питеру завышенной, и он, не раздумывая, разменял дукат, чтобы поставить своего скакуна на хорошее место.

– Извольте сдачу, ваша милость, – с поклоном произнес хозяин лошадиного заведения, подавая Питеру гость серебра. Прислужник с бегающими глазками принял у него поводья и отвел коня в стойло, а затем, улучив момент, помчался через базар, сбивая корзины и вызывая негодующие крики торговок.

Оказавшись среди руин, где уже не было людей, он негромко свистнул, вызывая сообщников.

После первого сигнала никто не появился, и прислужник позвал:

– Морелис, ты где? Морелис, выходи, дело есть!

На крик из пролома в стене вышел человек в расстегнутом мундире городского стражника. Когда-то эта форма блестела начищенными пуговицами и дважды в неделю запаривалась утюгом, теперь же мундир был грязен и помят.

– Ну, чего орешь, я же говорил – никаких имен! – сердито проворчал вышедший и, подтянув штаны, стал застегивать пояс с коротким мечом в ножнах.

– Ты же на свист не отзываешься… – развел руками конюх.

– Чего пришел? Говори, у меня времени мало.

Из пролома в стене выглянула растрепанная девица, торговавшая на базаре своими прелестями.

– Ха, вон он чем занимается! – воскликнул конюх. – Эх, Мелинда, вот узнает твой туран, что ты тут с посторонними обнимаешься, голову отрежет!

Нарвавшись на неподвижный взгляд разбойника, конюх осекся.

– Я это в шутку, Морелис. Там, на площади, клиент появился денежный, хорошо бы его потрясти.

– Для тебя всякий с медью в кармане – денежный клиент.

– А вот и нет, при нем вот такой кошелек. – Конюх показал руками размер кошелька, приврав при этом совсем немного. – И он в него серебро ссыпал, которое в сдачу получил с золотого дуката!

Морелис оглянулся на девицу, должно быть, продолжения сегодня уже не получится.

– Что за человек? – спросил он, решительно поправляя мундир.

– Молодой, в плечах не шибкий, в кожаной кирасе, при мече и кинжале. Конь у него строевой, хороший конь, так что если вы его – того, то и лошадку продать можно.

– Того или не того, это не тебе решать.

– Я же только на вдруг сказал, я вам тут не командую.

– Ну так я пошла, что ли? – подала голос Мелинда.

– Иди, чего уж, – вздохнул разбойник. – Но только помни, ты мне только половину денег отработала – должок за тобой.

Девица пожала плечами, стряхнула с юбки мусор и пошла в сторону базара, покачивая пышными бедрами. Мечтавший о ней конюх засмотрелся ей вслед.

– Ну, ты проезжего будешь показывать или на шлюху смотреть пришел? – одернул его Морелис.

– А? Это… пошли, конечно! – очнулся от сладких грез конюх и засеменил в сторону торговых рядов, туда, где, по его мнению, уже должен был оказаться проезжий.

Проезжего они нашли скоро, тот стоял у воза с сухарями и проверял качество, должно быть, собираясь взять их в запас.

– Что скажешь? – спросил конюх, когда они с Морелисом выглянули из-за телеги с горшками.

– Ничего, нормальный клиент. Непростой, конечно, все же меч при нем, но пары дубин на такого достаточно. С виду-то он не богатырь.

– А с конем что – брать будете?

– Чего нам конь? Денежки стрясем, и пусть катится.

– А мою долю?

– Получишь пять медяшек…

– Пять – мало! – возразил конюх, прелести Мелинды стоили десять.

– Если в сумке есть золото, получишь два рилли.

– Вот за это спасибо, это – по-нашему! – обрадовался конюх. – Не боись, денежки при нем – сам видел. Ну так я побежал за остальными?

– Беги.

Конюх исчез. Под остальными подразумевались еще трое дружков и бывших сослуживцев Морелиса, нарочно для такого случая ждавших вызова в одной из развалин.

Проезжий выбрал небольшой мешок с сухарями, заплатил за него и оставил у продавца, чтоб забрать после.

Морелис двинулся за ним, сопровождая от прилавка к прилавку. Скоро подошли трое его товарищей.

– Ну и где он? – спросил один, рослый и широкоплечий, ходивший с дубинкой, как с посохом.

– Вон, седла смотрит.

– Этот? Не шибко здоров.

– Разом уделаем, – добавил другой разбойник.

– Главное, чтобы шуму не поднимать.

Подбежал запыхавшийся конюх.

– Морелис, там еще дураки набиваются! – выпалил он.

– Что значит набиваются, кто им сказал? – спросил разбойник, строго глядя на осведомителя.

«Дураками» кормившиеся на торжище разбойники называли трех дезертиров-туранов, не пожелавших отправляться в гибельные походы на север империи.

Работать тонко тураны не умели и даже воровство старых порток сопровождали убийством. Спорить с ними никто не хотел, тураны были упрямы и не склонны к переговорам, сразу хватаясь за мечи.