Тень «Полярной звезды» - Филип Пулман

— Сэр Джеймс Нэш, генеральный инспектор артиллерии в военном ведомстве. Сэр Уильям Хэллоуэй-Кларк, непременный секретарь министра иностранных дел. Посол России. Есть еще несколько других фигур, менее высокопоставленных.

— Обсуждалось ли это в кабинете министров? — спросила Салли. — Такова политика правительства — разрешить производство и продажу подобного вооружения?

— О, нет. Совершенно определенно нет. Официальные лица, которых я назвал, действовали абсолютно незаконно. Если это станет известным, разразится грандиозный скандал.

— А лорд Уитхем? — спросил Фредерик. — Какова его в этом роль?

— А! — Уиндлсхэм подмигнул. — Отец невесты! Видите ли, был там маленький романтический эпизод, приключение в Шотландии, понимаете? Удалось ли вам добиться большего успеха в поисках этого необыкновенного молодого человека, чем нашим агентам?

— Коль скоро уж вы спрашиваете, да, удалось, — ответил Фредерик. — Он жив-здоров. Находится в Лондоне, за ним присматривает мой добрый друг. Он не сбежит, и вам его не найти. Что собирается делать лорд Уитхем?

— Да, — заметил Уиндлсхэм, — для него все это весьма печально. Ему было предоставлено место директора в обмен на его многочисленные связи в правительстве. Он мог бы оказаться там полезным, но… гм… эта шотландская история скоро выплывет наружу; мистер Беллман понимает, что надолго такое не останется тайной. Вот еще одна неприятность, которая нависла над ним. Разумеется, это еще более неприятно для лорда Уитхема. И даже фатально.

— Любопытно, что вы под этим подразумеваете, — сказал Фредерик. — Нет, нет, не затрудняйтесь, объяснений не нужно. Кстати, это вы отвечаете за найм Секвилла и Харриса? И того человека, который напал на мисс Локхарт минувшей ночью?

— Тут я должен признать себя виновным, — ответил Уиндлсхэм серьезно. — Я сделал это с отвращением, поверьте, со стыдом и сожалением, и с тех пор как это случилось, меня истерзали угрызения совести и тревога. Никогда я не испытывал такого облегчения, как в то утро, когда услышал, что вы живы. Что же до миссис Бад — я оплатил полностью все ее счета в больнице. Это мое частное дело, мои личные деньги — не мог же я отнести их на счет фирмы, не пробудив подозрений.

— Но почему вы вообще устроили на нее нападение? — спросил Фредерик.

— Это было предостережением для мисс Локхарт, — сказал Уиндлсхэм просто. — Если бы мы были лучше осведомлены о достоинствах мисс Локхарт, мы выбрали бы совсем другой путь. Я возражал с самого начала; насилие любого рода для меня истинное проклятие. Но мистер Беллман одолел меня.

Фредерик посмотрел на Салли. Ее лицо оставалось бесстрастным.

— Что ж, все это было весьма интересно, мистер Уиндлсхэм, — сказал он. — Спасибо, что зашли. Стоянка кебов в конце улицы.

— Э-э-э… а мое предложение?! Вы понимаете, я рисковал, придя сюда…

— Да, — сказала Салли. — Думаю, вы рисковали. Нам нужно все обдумать. Как мы можем с вами связаться?

Он вынул визитку из жилетного кармана.

— Это офис, где меня можно найти. Я не всегда бываю на месте, но письмо на этот адрес будет передано мне в течение двадцати четырех часов… Мисс Локхарт, мистер Гарланд, могу я получить хоть какой-то намек? Хоть самый слабый? Понимаете, меня это начинает… немного пугать…

Его щеки горели.

— Понятно, — сказал Фредерик. — Что ж, когда дойдет до дела, вы ускользнете, воспользовавшись этой лазейкой, и, по крайней мере, не попадете под наши пули. А пока оставались бы вы лучше там, где вы есть, вам не кажется?

— О, благодарю вас, мистер Гарланд. Спасибо, мисс Локхарт. Меня буквально приводит в ужас насилие, каково бы оно ни было. Мистер Беллман крайне несдержан… легко взвивается… неистовые страсти…

— Да-да. Вот ваши пальто и шляпа, — сказал Фредерик, провожая его через темный магазин. — Мы напишем вам, конечно, конечно. Спокойной ночи. Спокойной ночи.

Он запер дверь и вернулся на кухню.

— Ну, твои впечатления? — сказал он.

— Не верю ни единому слову, — сказала она.

— Отлично. Я тоже. Ужас перед насилием? Да он самый хладнокровный подлец, каких я когда-либо видел. Организовать убийство для него все равно что заказать рыбное блюдо.

— Ты прав, Фред! Теперь я вспомнила: когда он пришел ко мне и Чака зарычал на него, он даже не повернулся. Он лжет — это несомненно. Что ему нужно?

— Не знаю. Оттянуть время? Но это доказывает, что мы на верном пути, так?

Он сел напротив девушки и пододвинул лампу, чтобы лучше видеть ее. Темные глаза Салли серьезно смотрели на него.

— Да, — сказала она. — Фред, когда он пришел…

— … я как раз собирался сказать тебе что-то. Что бы я ни наговорил в тот день — что не люблю тебя, и пора покончить совсем, и с общей работой тоже, — все это просто вздор. Я не могу отказаться от тебя, Салли. Мы принадлежим друг другу, и так будет до самой смерти, и я не хотел бы ничего другого.

И тут она улыбнулась — такой чистой, беспомощной, счастливой улыбкой, что он почувствовал, как у него подпрыгнуло сердце.

— Салли, — проговорил он, но она удержала его.

— Слов не надо, — сказала она.

Она встала, ее глаза сияли. Наклонившись, задула лампу, и на мгновение они замерли в тусклом свете догорающего камина. Непроизвольно она шагнула к нему, и в тот же миг они крепко обнялись, неловко ища в темноте губы друг друга.

— Салли…

— Тсс, — шепнула она. — Ты молчи. У меня есть причина.

Тогда вместо слов он стал целовать ее глаза, щеки, шею, жадные губы, потом снова попытался заговорить. Она закрыла ему рот ладонью.

— Только ничего не говори! — прошептала она нежно ему в самое ухо. — Если ты скажешь не то слово… я… я не… о, Фред, Фред!..

Она схватила его за руку, решительно, нервно, поспешно. Отворила дверь на лестницу, и минуту спустя они были уже в ее спальне. Огонь в камине догорал, зато светились они сами, и в комнате было тепло… Он локтем закрыл дверь и опять поцеловал ее, и они, трепеща, приникли друг к другу, как дети, не отрывая губ, словно пили, пили один другого и не могли напиться.

Мистер Уиндлсхэм не пошел к стоянке кебов в конце улицы. За углом его поджидала карета, он сел в нее, однако карета тронулась не сразу. Кучер ждал. Уиндлсхэм тем временем зажег фонарь и исписал пару страничек в своем блокноте. Но и после этого экипаж продолжал стоять. Минуту-две спустя из аллеи позади Бёртон-стрит появился человек в рабочей одежде и стукнул в окошко. Лошадь, уловив непривычный запах от его одежды — краска? скипидар? — дернула головой.

Мистер Уиндлсхэм опустил окно и выглянул.

— Все чисто, начальник, — сказал мужчина бесстрастно.

Мистер Уиндлсхэм выудил из кармана соверен и подал ему.

— Ну и хорошо, — сказал он. — Очень вам благодарен. Спокойной ночи.