Злая зима - Ольга Ярошинская

Эльза залпом выпила стакан томатного сока, вытерла красные усы над губой.

– Пожалуйста, Клиф, придержи свою статью, – попросила она. – А когда я стану вампиром – делай с ней что хочешь.

– По горячим следам было бы лучше, – проворчал гиена. Он сгреб листы и, вздохнув, порвал их и сунул в карман куртки. – Брун, ты отвратительный друг! – выпалил он.

– Хочешь, я тебя поцелую вместо Эльзы? – предложил Брун.

– Не надо, – буркнул Клиф. – Ладно, я пока поработаю над материалом. Может, из этого выйдет целый роман. Жаль, что финал наклевывается драматический.

– Давай я добавлю в твой роман красок, – предложил Брун. – В основном красных… Мне сегодня выплеснули в морду ведро крови.

– Ого, – сказал Клиф. – Продолжай.

– Я хотел погнаться за этим уродом, но Эльза на меня накинулась.

– Не в сексуальном смысле, как я понимаю, – с легким сожалением заметил Клиф.

– В общем, злоумышленник ушел. И теперь я думаю, кто виноват и что делать.

– Сектанты? – предположил Клиф. – Обиделись, что не вышло у них, и решили: не доставайся же ты никому.

– Так быстро очухались? – засомневался Брун. – Да и не стали бы они своими руками рушить надежды на вечность. Думаю, это Аурун.

– А может, вампиры заждались тебя, Эльза, в черной башне и решили ускорить процесс? А что? Женщин у них мало. Альфа вечно ходит с этим чернявым, Джонни. Прямо два мертвых клыкастых голубка.

Дверь в кафе открылась, звякнув колокольчиком, и в зал вошли полицейские во главе с Кшистофом. Тот, завидев Бруна, повернул к их столику, подтянул стул, сел с торца.

– Доброе утро, – пробормотал Брун.

– Здравствуй и прощай, – сказал Клиф, вставая. – Я пошел, куча дел.

Он выскочил на улицу, помахал Эльзе через окно.

Кшистоф пересел на его место и продолжил молча сверлить взглядом Бруна.

– Хотите пирог? – предложила Эльза, подвигая к рыси свою тарелку.

– Сама ешь! – рыкнул на нее Брун. – Давай, через «не могу».

Кшистоф вздохнул, подпер подбородок рукой. Брун прожевал булочку, глядя ему в глаза, запил кофе. Они пристально смотрели друг на друга, и рысь сдался первым.

– Уже день, а не утро, – сказал он. – Но для того, кто проводит ночи в молитвах в церкви второго пришествия, еще действительно очень рано.

Брун отпил еще кофе.

– Что происходит, Брун? – спросил Кшистоф. – Расскажи мне. Мы были друзьями. Я верю, что мы все еще друзья.

Брун посмотрел на Эльзу, которая ковырялась в пироге, промолчал.

– Ты полчаса бегал по центру в звериной шкуре. Я мог бы посадить тебя уже сегодня.

Брун вздохнул.

– Спасибо, – буркнул он, – что не посадил. Мне бы это очень некстати было.

– Так, может, окажешь мне ответную любезность и расскажешь, зачем ты ломился в церковь, а потом, когда тебе не открыли – вот сюрприз, да? – запрыгнул через окно. Витраж, кстати, представлял собой историческую ценность. Восемнадцатый век.

– Если бы это касалось только меня, я рассказал бы тебе все как на духу.

Кшистоф подергал ус, глянул на девушку.

– Голошеие в один голос твердят, что пожар – случайность. Никто не упомянул ни медведя, ни недоделанного вампира. Покрывать вас они могут лишь в одном случае: если скрывают свой косяк, который гораздо, гораздо больше.

– Ты не зря начальник БОРа, Кшистоф, – усмехнулся Брун.

– Что сделали голошеие? – спросил рысь.

Брун вздохнул, уставился в чашку с недопитым кофе.

– Я не могу тебе сказать.

– Ты издеваешься? – ровно спросил Кшистоф.

– Ты хороший полицейский, – ответил Брун. – И я точно знаю, как ты поступишь, если узнаешь. И меня этот вариант не устраивает. Никаким образом.

Рысь посмотрел на Эльзу, и она едва не подавилась пирогом под тяжестью его взгляда.

– Значит, защищаешь ее, – задумчиво произнес Кшистоф. – Сколько можно возиться с ней, Брун? Ты губишь себя, свое будущее, в котором ее нет. Я поднял архивы. Никогда, слышишь? Никогда вампир не становился опять человеком! Однажды она накинется на тебя и вонзит клыки в глотку!

Ложка выпала из руки Эльзы, звякнула о пол. Брун наклонился и поднял ее.

– Ты тупой упертый баран, – вздохнул Кшистоф. – Если захочешь поговорить – знаешь, где меня найти.

– Спасибо, – буркнул Брун снова.

– И, Брун, ты все равно узнаешь… В Будене объявился охотник.

Ложка в руке Бруна согнулась пополам.

– Убита пума. Тело нашли в лесу. По-видимому, решила побегать за пределами населенного пункта.

– Ты выезжал на место?

– Да, хотя там свой БОР действует. Это не тот охотник. Шкура снята куда аккуратнее. Характер порезов иной.

– Мой охотник – трус. Убивает спящих, – просипел Брун. – Зацепки есть?

– Не знаю. Вроде отрабатывают личные мотивы. Может, кто-то пытается выдать себя за охотника, чтобы отвести подозрение. – Кшистоф встал. – Будь осторожнее.

* * *

– Это Оскар. Все сделано, как ты и велел.

Аурун сжал телефон возле уха, довольно оскалился.

– Она не разодрала ему горло? – спросил он.

– Не знаю, мой друг облил его кровью и убежал.

Аурун посмотрел на смуглую женскую спину в смятой постели, сдернул одеяло ниже, оголив упругую попку.

– Ладно, – сказал он. – Я проверю.

Нажав на отбой, он взгромоздился сверху на женщину, схватил ее за темные, коротко стриженные волосы, выворачивая голову, и прикусил плечо, сильно, до крови.

Она дернулась, сбросив его с себя.

– Аур-р-рун! – прорычала она. Облизала искусанные губы. – Больно!

– Прости, – произнес он без сожаления. Погладил рельефный живот, сжал маленькую упругую грудь, и женщина оттолкнула его руку. – Помнишь, я тебе рассказывал, что у Бруна есть кое-что, что мне нужно?

– Угу. – Она потерла плечо, рана на котором быстро затягивалась, подтянула одеяло выше. – Вот только он не впадал в спячку, как ты рассчитывал. И отдавать тебе это тоже не стал. А только украсил шрамами. Аурун, сходил бы ты в больницу! Твои раны на лице меня пугают! Они плохо пахнут!

Она принюхалась, крупный нос с тонкой горбинкой сморщился.

– На мне все заживает как на волке, – отмахнулся Аурун и ущипнул вишневый сосок, выглянувший из-под одеяла. – Теперь Брун остался один. Некому его разбудить, некому за ним присмотреть, пока он спит, совершенно беззащитный…

– Тебя посадят. И на этот раз я не стану тебя дожидаться, – выпалила она, хмуря черные брови.