Память льда. Том 2 - Стивен Эриксон

Маленькие глазки даруджийца сузились.

— Часть тебя, Серебряная Лиса?

— О да, возникает вопрос: какая часть? Чья душа съёжилась внутри меня в подозрении? Кто чувствует, что из нашего союза сейчас полетят искры? Боги, а ещё хуже то, что я чувствую, будто в точности знаю, почему… Но я не знаю.

— Рваная Снасть, не так ли? Если представить что Ночная Стужа и Беллурдан потенциально обладают даром провидения, у них могут быть дурные мотивы. Ох, наверняка существует более простой способ это сказать…

— Это не важно, Крупп.

— Грубо говоря, тебя разрывает на части, Серебряная Лиса. Подумай: повлияет ли на поиск твоей судьбы небольшая задержка? Иными словами, есть ли у тебя время, чтобы идти с мудрым Круппом в штабной шатёр Воеводы?

Она внимательно посмотрела на него.

— У тебя тоже дурное предчувствие, да?

— Если разрыв неизбежен, девочка, то твоё присутствие станет необходимым, ведь ты — настоящее связующее звено между этими непримиримыми лагерями.

— Я… я не верю Ночной Стуже, Крупп.

— Большинство смертных временами не могут довериться какой-то части себя. Кроме Круппа, разумеется, ведь его выверенная самоуверенность не подлежит сомнению. В любом случае, конфликт инстинктов заложен в самой нашей природе — за исключением Круппа, разуме…

— Да, да. Хорошо. Пойдём.

Разрез чистой тьмы появился на полотняной стене. Слабое дыхание Куральд Галейна ворвалось в штабной шатёр, и свет фонарей померк. Аномандр Рейк вошёл через портал. Полуночная дыра тихо закрылась за ним, возвращая фонари к жизни.

Широкое плоское лицо Бруда перекосилось.

— Ты опоздал, — прорычал он. — Малазанцы уже идут сюда.

Сбросив с плеч чёрный кожаный плащ, Владыка Лунного Семени сказал:

— Что с того? Или мне снова придётся выступать третейским судьёй?

Корлат, прижатая спиной к стенке шатра, откашлялась.

— Кое-что… выяснилось, Владыка. Само существование этого союза стоит под вопросом.

Каллор, последний из присутствующих, сухо фыркнул.

— Под вопросом? Нам врали с самого начала. Быстрая атака на Войско Однорукого, прежде чем они оправятся после сегодняшней битвы, — вот что важно.

Корлат смотрела, как её повелитель молча разглядывает союзников.

После долгого молчания Рейк улыбнулся.

— Дорогой Каладан, если говоря о лжи, ты имеешь в виду руку Императрицы, которая приставила по кинжалу к спине Дуджека Однорукого и Скворца, то, кажется, даже если мы должны были что-то предпринять, — хотя, как на мой взгляд, это не тот случай, — то нам следовало вмешаться. Это было бы в интересах Скворца и Дуджека. Если, конечно, — он прищурился и посмотрел на Бруда, — ты не усомнился в их командирских качествах. — Рейк медленно снял перчатки. — Хотя доклад Карги о сегодняшнем сражении состоял исключительно из ворчливых комплиментов. Малазанцы действовали профессионально, отработанно и неумолимо. Именно так, как мы бы того хотели.

— Не в боевых навыках дело, — прохрипел Каллор. — Это должна была быть освободительная война…

— Не будь глупцом, — пробормотал Рейк. — Есть вино или эль? Кто составит мне компанию?

Бруд хмыкнул.

— Да, налей мне, Рейк. Но знай, даже если Каллор делал раньше глупые заявления, сейчас это не так. Освобождение. Паннионский Домин…

— Просто очередная могущественная империя, — протянул Владыка Лунного Семени. — И как таковая, является угрозой, которую мы намереваемся уничтожить. Освобождение народа может сопутствовать, но не может являться целью. Освободи гадюку, и она всё равно укусит тебя, если выпадет шанс.

— Значит, мы уничтожим Паннионского Провидца только для того, чтобы какой-то Первый Кулак из Малазанской империи занял его место?

Рейк протянул Воеводе кубок с вином. Тисте анди разглядывал Бруда полуприкрытыми, сонными глазами.

— Домин — империя, сеющая ужас и угнетение среди собственного народа, — сказал Рейк. — Никто из присутствующих не станет этого отрицать. Таким образом, даже по этическим причинам появился повод выступить против них.

— И об этом мы говорим самого начала…

— Я услышал тебя и в первый раз, Каллор. Твоя склонность к повторениям утомительна. Я описал одно… оправдание. Одну причину. Но похоже, вы все позволили этой причине взять верх над остальными, хотя она, на мой взгляд, играет самую малую роль. — Он потянул вино из кубка и продолжил. — Тем не менее, давайте пока придерживаться её. Ужас и угнетение стали лицом Паннионского Домина. Представьте теперь все города и территории Генабакиса под контролем малазанцев. Ужас? Только в том, что смертным приходится сталкиваться с ежедневной рутиной. Угнетение? Каждому государству нужны законы, и из всех известных мне империй малазанские законы наименее угнетающие. Итак. Провидец свергнут, Первый Кулак и малазанское управление сменили его. Каков результат? Мир, репарации, закон и порядок. — Он осмотрел остальных и медленно поднял одну бровь. — Пятнадцать лет назад Генабарис был зловонной раной на северо-западном побережье, Натилог и того хуже. А теперь, под правлением малазанцев? Ровня самому Даруджистану. Если ты и вправду желаешь лучшей доли обычным жителям Панниона, почему бы не приветствовать Императрицу? Вместо этого Дуджек и Скворец вынуждены плести сложные интриги, чтобы заполучить нас в союзники. Они солдаты, если вы вдруг забыли. Солдатам отдают приказы. Если какой-либо приказ им не по душе — им же хуже. Если приказано соврать, мол, объявлены вне закона, не открывая секрет каждому рядовому в армии, что погубило бы всякий шанс сохранить этот секрет, значит, хороший солдат мирится с этим, стиснув зубы. Правда очень проста. По крайней мере, для меня. Бруд, мы с тобой сражались с малазанцами как настоящие освободители. Мы не просили в награду ни земель, ни денег. Наши мотивы даже для нас остаются неясны до конца — представь, какими они кажутся Императрице? Необъяснимыми. Мы представляемся ей связанными с высокими идеалами и почти возмутительным понятием самопожертвования. Мы её враги, и я не думаю, что она знает, почему.

— Хоть Бездну мне пропой, — усмехнулся Каллор, — в её империи не будет места ни для одного из нас.

— И это тебя удивляет? — спросил Рейк. — Нас нельзя контролировать. Правда в том, что мы сражаемся за собственную свободу. Чтобы не было границ для Лунного Семени. Чтобы не установился всеохватный мир, при котором воеводы, генералы и роты наёмников станут не нужны. Мы боремся против порядка и железной руки, которая должна за ним скрываться, лишь потому, что эта рука — не наша.

— А я бы не хотел никогда стать такой рукой, — прорычал Бруд.

— Именно. Так зачем выражать недовольство Императрицей, у которой есть подобное желание и даже соответствующие обязанности?

Корлат уставилась на своего Повелителя. В очередной раз потрясённая, захваченная им в врасплох. Драконья кровь в его жилах. Он мыслит не так, как мы… Это кровь? Или нечто другое? У неё не было ответа. Она не понимала человека, за которым следовала уже столько веков. Неожиданный прилив гордости переполнил её. Он — Сын Тьмы. Владыка, достойный того, чтобы поклясться ему в верности. Для меня. Для всех тисте анди.