Пароль. «Вечность» - Алексей Бобл

От берега залива отчаливали две лодки и длинная плоскодонка с подвесным мотором. Когда он заработал, плоскодонка рванулась вперед, задрав нос. Сидящие в лодках люди взмахнули веслами.

Выстрелы над головой зазвучали чаще. Мотоцикл остановился, развернувшись боком к реке, сидящий на нем длинноволосый парень достал пистолет из кобуры. Я не расслышал выстрела, но над головой вскрикнули, и мимо иллюминатора пролетел монах. Катер плыл дальше. Плоскодонка далеко опередила лодки, с нее вовсю стреляли – пули барабанили по борту катера, свистели над палубой.

– Кто это? – спросил я.

– Похожи на людей Ферзя, – сказал Чак. – Он заправляет в нищих кварталах. Только что ему надо от монахов? И с Меха-Корпом Ферзю делить нечего... Эй, человече! А он не тебя ли хочет заполучить? Если сведения о тебе дальше разошлись...

Наверху загрохотал пулемет. Пули разнесли нос плоскодонки, люди попрыгали за борт, а посудина начала тонуть.

Когда брызги рассеялись, в волнах замелькали головы, и монахи открыли огонь по ним. Лодки плыли дальше. Малолитражка, встав у кромки воды, окуталась пороховым дымом, в котором сверкали вспышки.

С двух сторон часто стучали выстрелы, на палубе снова заработал пулемет, длинная очередь прошлась по лодкам. В воду посыпались люди, а потом залив на краю проспекта остался позади – монахи не прекращали огонь, но из иллюминатора мы больше не видели, куда они стреляют.

– По-моему, мы к озеру подплываем, – объявил карлик. – Конец пути.

* * *

Насколько я понял, озеро образовалось в том месте, где Соколиная впадала в Яузу. Когда катер пересекал его, начался дождь, и все вокруг затянула светло-серая пелена. В иллюминаторы задувал холодный ветер, и в конце концов мы повесили на место одну крышку. Капли дождя падали сквозь отверстие в потолке, по полу стала расползаться лужа.

– Не люблю этот сезон, – проворчал Чак. – Вечно с неба льет.

Я спросил:

– Какие еще есть сезоны?

– Да неужто ты и этого не помнишь? Ты прямо как с небесной платформы свалился! Сезоны солнца, ветра и дождя. Последний самый короткий и холодный. А в середине сезона солнца, который самый длинный, на Пустоши от жары помереть можно запросто, из-за этого...

– А что такое эти платформы, ты знаешь? – перебил я. – Хоть кто-нибудь знает?

Он помотал головой:

– Откуда, если они в небе, а мы здесь?

– А небоходы?

– Летуны не умеют так высоко подниматься. А даже если они и знают что-то, так никому не говорят. Тебето что до платформ?

– Просто это странно. В небе летают такие удивительные устройства, а вам всем будто и дела нет. Живет там кто-то? Или это просто механизмы? Они опускаются хоть когда-нибудь? Или...

– Почему дела нет? Про платформы много гадали, да только какой смысл башку ломать? Говорю тебе: они там, мы здесь, и способа туда попасть у нас нет... Ну, пока что, во всяком случае. И что делать? Тем паче, они редко появляются. Ну, пролетела такая вот громадина за облаками... дальше что? Да ничего. Люди и привыкли, ко всему привыкаешь со временем... Эй, а это что такое? Вроде не гром, а?

В небе уже дважды полыхали молнии, и над озером прокатывался гром, но сейчас звук был немного другим.

– Там стреляют, – определил карлик. – Причем много так стреляют. Это со стороны Храма и Цитадели. Да что же это происходит, а? Неужто топливные отважились...

– Не понимаю, – сказал я. – Если Владыка решил не помогать Меха-Корпу, то почему он не пошлет к топливным кланам гонца? Или по радио не свяжется? Он же может сказать им, что не собирается заключать договор с Корпорацией, а присланного оттуда переговорщика просто взял в плен.

– Ишь ты, смекалистый какой, – хмыкнул Чак. – Я уже, между прочим, думал про это. Нет, теперь дело не в переговорщице нашей, теперь другое что-то... Неужто из-за тебя каша заварилась? Не спорю, парня, который по некрозу может шастать, все захотят себе заполучить, но слишком они там круто за дело взялись. Слышишь, как палят?

– А ты уверен, что это со стороны Храма?

– Мутантом клянусь! Топливные короли насели на монахов... Цитадель-то совсем близко к Храму. Вот ведь какое небывалое дело. Нет, явно что-то там произошло снаружи, пока мы тут сидим. Что-то важное, о чем мы не знаем.

Стало темнее, и мы подняли головы. Трое монахов склонились над решеткой. Чернобородый, которого мы видели раньше, отпирал замок, зажав под мышкой наган. У других были карабины с короткими стволами. Откинув решетку, монах спустил в каморку легкую лесенку и направил пистолет на нас.

– Вылезайте, хлопцы, – пробасил он. – Недомерок, ты первый. Наемник, стой. К стене отойди.

Когда Чак оказался наверху, чернобородый приказал:

– Руки за спину. Любомир, давай-ка кандалы... Вот так, вот так... Теперь ты, южанин. Как на палубу ступишь, руки тоже сразу за спину, понял? Не то пулю тебе в брюхо – и за борт.

Я сомневался, что они будут стрелять в меня, но стукнуть прикладом по голове вполне могли – и потому, выбравшись наверх, сделал, как было приказано. На запястьях сомкнулся холодный металл. Чак стоял спиной ко мне, на руках его болталась цепь, прикованная к паре железных колец с петлями и замками.

Подталкивая стволами в спину, нас провели через палубу. Шел мелкий дождь, струйки воды стекали по затылку на шею и дальше, между лопаток. Берега исчезли из виду, катер плыл в светло-серой водяной взвеси. Впереди из нее медленно проступали две громадины, похожие на высокие узкие скалы.

На носу стояли Юна Гало в целлофановом плаще с капюшоном, два монаха и преподобный Дюк. Когда мы остановились рядом, девушка посмотрела на нас и сказала ему:

– Зачем вы связали их? Они не имеют никакого отношения к Меха-Корпу. Я их просто наняла... Они не важны, отпустите этих двоих.

– Наемник с юга тоже не важен? – спросил Дюк. Посмотрев на меня, он добавил: – Ведь ты с юга?

Я не ответил. Катер плыл в тишине, приближаясь к двум небоскребам на краю озера. Один покосился, как Пизанская башня, смотреть на него было тревожно, все время казалось, что сейчас он завалится на соседа и оба рухнут в воду. Метрах в тридцати за небоскребами начинался пустырь с грудами мусора, похожими на курганы, а дальше все скрывала пелена дождя.

Стоящий на носу монах перегнулся через ограждение, швырнув вниз железный брус на веревке, стравил немного, выпрямился и, не оборачиваясь, поднял правую руку.

Кто-то сзади отдал приказ. Катер качнулся, поворачивая вправо. Я стоял ближе к левому борту – шагнул к нему и посмотрел вниз. В воде что-то темнело, сначала я подумал, что это большой бетонный блок, но затем понял, что там стоит многотоннажная фура. От крыши до поверхности воды было недалеко, катер не смог бы проплыть над ней.

– Назад. – Чернобородый постучали стволом по моему плечу. – Отойди, хлопец.