Шторм Времени - Юрий Корчевский

– Это что такое?

– Кувшины большие, ведер на двадцать-трид-цать.

– Ого! И откуда ты все это знаешь?

– Так я же по Италии целый месяц ездил, насмотрелся.

– Ну да, ну да. А я сиднем просидел, даже Венецию толком не посмотрел. Кругом эти каналы. Пешком не пойдешь, а на лодке дорого.

Михаил достал портрет, подаренный Леонардо, полюбовался.

– На себя не налюбуешься? – не удержался Пафнутий.

– На работу.

– Купи зеркало и смотри бесплатно.

– Я за портрет не платил, это подарок.

Но Пафнутий ничего не ответил. После вина да еще на солнышке его разморило, и он уснул, испуская богатырский храп. Команда посмеивалась, но беспокоить купца не решалась.

Михаил прошел на нос судна, уселся верхом на борт. Красота! Вода под носом лазоревая, под форштевнем кипит и пенится, справа тянутся холмистые, покрытые лесом берега, чайки летают, время от времени ныряя в воду и выхватывая рыбу, солнце пригревает. А на Руси сейчас морозы трещат, снег в иных местах по грудь лежит, ветер пронизывающий. Даже не верится!

На ночь они приставали к берегу в удобных бухтах, разводили костер, варили похлебку. А на день сажали на нос впередсмотрящего – прибрежные воды изобиловали подводными скалами, и разбить судно можно было запросто. Кроме того, впередсмотрящий мог вовремя заметить и предупредить о разбойниках. Сейчас их не было, но скоро предстоит войти в Средиземное море, где на горизонте ливийские и тунисские берега видны, а оттуда только и жди напастей. Им бы только до Португалии добраться, а там уже Франция, Англия… Там спокойные воды, англичане пиратов без разговоров на реях вешают.

Самое узкое и опасное место в районе, где Средиземное море соединяется с Атлантикой. Отсюда до африканских берегов рукой подать. Карфаген хоть и разрушен римлянами давно, но жители его плавать на лодках не разучились. Когда-то флот карфагенский был самым большим, а корабли – лучшими на Средиземноморье. Правда, все это – в прошлом.

Дня через три они обогнули южную оконечность – подошву «итальянского сапога». Вода за бортом сразу изменила цвет, стала более мутной.

Изменился и характер ветра. Он мог быть то попутным, а то полдня встречным, и тогда приходилось идти на веслах. Но хуже всего был ветер с юга, с африканских берегов. Он нес песок, больно секущий кожу и забивающийся в нос, уши, рот. Вся одежда становилась пыльной. И еще этот ветер приносил жару, с ним чувствовалось знойное дыхание африканских пустынь.

– Представляю, как тяжело людям в таком пекле. Там только верблюдам хорошо, – как-то сказал Михаил, разглядывая проплывающие на горизонте далекие африканские берега.

– А это кто такие? – лениво осведомился Пафнутий.

– Животные такие, с двумя горбами. Наедятся верблюжьей колючки, выпьют полбочки воды и потом могут по две недели не есть и не пить.

– Да ну! – От удивления Пафнутий даже сел на палубе, дремоту как рукой сняло. – И что же эти верблюды делают?

– Известно что: караванами ходят, грузы возят – ну как у нас лошади. По пустыне на повозке не проедешь, все грузы только на верблюдах или на лошадях перевезти можно, во вьюках. Но лошадям корм нужен, вода. В пустынях оазисы есть, как раз на длину дневного перехода. Там и вода есть, и овес для лошадей.

– Продумано, – удивился Пафнутий.

– Зато в пустынях ориентиров нет. Чуть отклонился в сторону – и все.

– Что все? – не понял Пафнутий.

– Животные от голода и жажды погибнут, пыльная буря песком засыплет. Конец каравану. Был – и нет его.

– Жуть какая! – поежился Пафнутий. – На корабле лучше!

– Кому как. Всякие там бедуины да нумидий-цы – они к караванам привыкли.

На ночь причалили к берегу, поели. К Михаилу подошел Григорий.

– Хозяин, я вот что приметил. Ночью ветер нам попутный дует, а днем встречный. Может, поднимем паруса и ночью пойдем?

– А скалы и отмели?

– А мы мористее отойдем. К тому же луна полная, видно вокруг.

– Добро. Только впередсмотрящего на нос посади. И еще. Когда мы ночевали, ты видел, что суда на корме фонари зажигают? Видимо, у них положено так.

– Видел – так и на Балтике то же самое. И фонарь масляный у нас есть.

– Тогда действуй.

Команда погрузилась на судно. Двое впередсмотрящих – на носу и Григорий на рулевом весле бодрствовали, а остальные улеглись спать на палубе.

Ветер дул попутный, ровный. Надутый им парус бодро влек кораблик вперед. И спать команде было комфортно: жары нет, только вода журчит за бортом.

Далеко от берега Григорий не отходил, держался от него мили за две-три, чтобы огоньки из окон прибрежных домов были видны.

Таким образом, за ночь, без ненужных приключений они прошли довольно много. Утром оба улеглись спать, и судном управляли люди Пафнутия.

За сутки удалось пройти немногим более ста миль – дистанция очень даже приличная. Решили и дальше так же идти, приставая к берегу лишь для приготовления пищи.

Вот и сейчас они пристали в небольшой удобной бухте, где уже стоял торговый корабль. Команда развела костер, сварили кулеш, поели, а посуду снесли на судно.

От соседнего корабля, стоявшего в полсотне шагов, подошел купец в богатых, расшитых золотом одеждах. Выглядел он, как персидский шах, только тюрбана не хватало, а оказался португальцем.

– Да сопутствует вам удача! – начал он, подойдя.

– И тебе удачи, торговый гость, – поприветствовали его Пафнутий и Михаил.

– Куда путь держите?

– На Балтику.

– Слышал, но сам там не был. Вы, как я вижу, уже готовитесь к отплытию?

– Да. Мы поужинали, теперь можно и отчаливать – ветер попутный.

– Вы, наверное, в наших водах впервые?

– Угадали.

– Ночью здесь плавать опасно, разбойники всех мастей только и ждут, когда кормовой огонь покажется.

– Но мы же своими глазами видели, как у италийских берегов торговые суда ходят.

– Это на юге, у Мессины. А мы на траверзе острова Эльба. Вон он! – купец показал рукой. Но на море уже смеркалось, и остров не был виден.

– Предлагаю завтра вместе идти. Я здешние воды знаю. И не вдоль берега, а напрямую, к Корсике. Оттуда к Тулону французскому напрямую выйдем, миль пятьдесят-шестьдесят срежем.

Михаил перевел слова португальца Пафнутию. Тот уже не удивлялся, что Михаил знает язык.

– Пожалуй, можно, – секунду подумав, согласился Пафнутий. – За ночь мы все равно больше не пройдем, а здесь путь срежем.

– Мы согласны, – дал португальцу ответ Михаил. – Тогда после завтрака отплываем вместе.