Леди не движется - Олег Дивов

Очень интересно.

– Мистер Бейкер, – сказала я, – разумеется, вы вправе не отвечать, я здесь всего лишь как балласт, но все же: чем объясняется такая планировка?

– Я с удовольствием отвечу на все ваши вопросы, – с легкой укоризной ответил Бейкер. – Честно говоря, я сам в недоумении. Я совершенно иначе представлял себе этот бизнес. Кроме того, мой брат убит, и убийцы до сих пор не найдены, я отлично понимаю, что вы и уважаемый следователь Йоханссон здесь делаете. Вам интересно взглянуть на рабочее место одной из жертв? Бога ради, я все покажу вам. Я и сам хотел зайти в полицию, но как-то… Повода не было. Понимаете? А так, конечно, я открыт к сотрудничеству. Со всеми. Я примерно знаю, чем занимаются инквизиторы – вы ведь представляете лорда Маккинби?..

Ишь ты, «лорда Маккинби». Нет, конечно, ни у меня, ни у Августа не было иллюзий насчет того, насколько успешно босс залегендирован. Но для Большого Йорка его публичного досье хватало с запасом, там Августа звали «принцем» сами знаете, почему. Для Таниры, с ее постоянной ротацией аристократов и активной светской жизнью – вполне достаточно: высокородные господа знали герцога Кларийского в лицо, а до рядовой публики такая инфа просто не доходила. А дойди она случайно, о ней тут же забыли бы чисто из принципа. Танирцам уже полвека назад осточертело, что под каждым пляжным зонтиком валяется как минимум барон. Нынче на Танире считалось хорошим тоном в титулах не разбираться и вообще на эту тему не задумываться, и только идиотки вроде миссис Ахири выставляли себя на посмешище, надувая щеки от спеси. Здесь хорошо знали инквизитора Маккинби, дальнего родственника лордов Маккинби, которые, в свою очередь, всем были до фонаря. Но вот приехал самый обыкновенный землянин – и нате вам…

Я уставилась на Бейкера с таким откровенно профессиональным интересом, что он сразу начал оправдываться:

– Есть у меня слабость – люблю смотреть заседания Сената. Там такие типажи!.. Интереснейшие. Я ведь художник. Я рисую, вообще-то. И могу вам сказать как специалист, даже на фоне парламентского разнообразия лорд Маккинби выглядит очень, очень впечатляюще!

Пока Бейкер крутился под моим взглядом, едва не виляя хвостом от усердия, Йен Йоханссон, в свою очередь, с не меньшим интересом глядел на меня. Я не могла сказать ему «потом объясню», только подмигнула украдкой. Сам все поймешь, сам теперь знаешь, где искать инфу про Августа, если тебе захочется. И если такой умный, догадаешься, почему я тебе врала.

Я кивнула Бейкеру: мол, ладно, понимаю ваше любопытство, сударь, – и он понесся дальше на всех парусах:

– Вы получите все, что я смогу дать. И уж тем более я готов оказать любую помощь полиции. И полиции, и всем остальным федеральным службам. Кое-что мне объяснил бухгалтер моего несчастного брата, но он закрыл контракт и уехал, оставив меня разбираться со всем этим… – Бейкер красиво обвел рукой приемную.

– А куда уехал? – спросил Йен.

– Понятия не имею, – охотно сообщил Бейкер. – Знаете… – Он доверительно понизил голос. – Загадочная история. Я ведь сначала был совершенно растерян. Бухгалтер пришел, несколько часов бубнил – оказалось, это был отчет о текущем состоянии дел, и счастье, что я догадался записать его на чип, – а потом потребовал расчета. Я дал. Мне казалось, это нормальный этап, потому что расчета попросили все сотрудники моего брата, я еще подумал: вполне законный и разумный акт, прежний наниматель умер, контракты надо перезаключить, поэтому никому не отказывал… Через сутки я понял, что никогда не разберусь во всем этом сам, захотел найти прежний персонал, но никого уже на Танире не было! Все уехали, оставив тут даже семьи… у кого были… никто не сообщил, куда отбыл. Какой-то кошмар. Хуже всего, что у моего брата был собственный персонал. Сейчас я нанял группу, которую предлагает комплекс, это бухгалтер и секретарь-диспетчер. Но бедный Адам держался очень замкнуто, они знают не больше меня. Правда, они хотя бы специалисты, есть надежда, что разберутся. Разумеется, я сообщу вам все имена, может быть, вы скажете им, что я готов взять на работу всех прежних сотрудников моего брата. Их четверо. В первую очередь бухгалтер, на самом деле – доверенный помощник, секретарь и диспетчер в одном лице. И еще трое работали на складе. В ангарах, к счастью, персонал был общий, хоть он никуда не делся. Да эти ангары практически и не использовались. Так чем вас угостить? Кофе или все-таки чай? Соглашайтесь на чай, – он подмигнул мне, – он хороший.

Бейкер определенно был обаятельным человеком. И относился к тому типу мужчин, на которых я всегда обращала внимание: рослые, худощавые, узкобедрые и длинноногие брюнеты. Макс был таким же, только заметно лучше сложенным: он не напоминал лося с его короткой и широкой грудной клеткой и бесконечными прямыми ногами. А вот Бейкер, безусловно, считался бы весьма красивым у древнеафриканских охотников – если забыть про цвет кожи, конечно. Не особенно широк в плечах, зато его сухие длинные ноги могли бы пройти двадцать миль по пересеченной местности и ни капельки не устать. Таким мужчинам к лицу кожаные куртки стандартного кроя и джинсы, тогда как в классическом костюме они выглядят не лучшим образом. Бейкер, похоже, об этом знал, поскольку не старался придать себе строгий вид: он пришел в офис в джинсах, легком джемпере, а на крючке за дверью кабинета висела ярко-красная кожаная куртка. Я мимоходом скользнула по ней взглядом: не новая, отнюдь не новая, но зато – натуральная. Очень дорогая штучка. И похоже, что выбор фасона определялся именно ценой: Бейкер не мог позволить себе менять куртки стоимостью с неплохую машину каждый год, соответственно, отдал предпочтение традиционному покрою, который никогда не выходит из моды до конца.

Что-то меня беспокоило в его облике. Что-то определенно дисгармонировало, но я не могла уловить, что именно. И дело даже не в недостатке вкуса – хотя, на мой взгляд, невозможно надеть кофейного цвета джемпер с синими джинсами и красной курткой. Впрочем, нельзя исключать, что у художников иное мнение насчет совместимости цветов…

Стоп. Вот оно.

Бернард Бейкер был похож на художника не больше меня.

– Что ж, если вы настаиваете, – я улыбнулась, – кофе.

– О, – Бейкер растерялся, – если честно, я не очень хорошо знаю, где Адам держал сорта для лучших гостей, а где – кофе похуже… Не обессудьте, если ошибусь. Я всего второй день в офисе, до того работал из отеля…

Я присела на диван для клиентов. Йен, который с полувзгляда понял мой замысел, присоединился к налоговикам. Бейкера совершенно не интересовали проверяющие; он положил на стол в приемной карточку со всеми кодами доступа и признался, что больше ничем помочь не может: сам не знает, где чего лежит, поэтому вот вам, никаких тайн, а если что найдете – все ваше. Налоговики разделились; один со своим стажером занялся копированием документации, двое других и Йен ушли осматривать пустую комнату. Меня Бейкер пригласил в директорский кабинет.

– Если честно, – сказал он, – у меня просто нет денег, чтобы заключить договор с вашим боссом о независимом расследовании. Я много слышал об инквизиторе Маккинби, и я не очень-то верю в расторопность полиции. Нельзя сказать, чтобы мы с братом были близки, напротив, мы почти не общались, но это же безобразие – его убили, и убийца гуляет безнаказанным. Я был в полиции, конечно, меня направили к следователю – не к этому, был какой-то старик, – и меня шокировало равнодушие. Стоило мне сказать, что я не видел брата пятнадцать лет и вообще ничего не знаю о его жизни, как меня перестали слушать. Я не свидетель. А что убит мой брат – это их не волнует. Да-а… Жаль, что я сейчас так стеснен в средствах. Давайте я просто расскажу вам все? Знаю я немного, но у меня тоже есть вопросы. Может быть, вам пригодится. Конечно, вы работаете по договору совсем о другой жертве, но это неважно, банда ведь та же?..