Дом Ворона - Анна Мирович

Клер окончательно опомнилась, когда поняла, что уже не лежит, а идет, почти бежит по дворцовому коридору к детской. Дворец наполнял шум и паника; кто-то выбегал из дверей, кто-то гремел оружием, кто-то тащил в руках ворох вещей. Клер почему-то не могла разглядеть ни одного лица. Мелькнул лишь рукав камзола Эдварда, это слуга волок груду одежды, и Клер подумала, что она с детьми была такой же грудой.

Теперь их можно было выбросить и больше не вспоминать. Всегда можно купить новый камзол и завести новую наложницу.

Она вбежала в спальню и с облегчением увидела, что дети спят – пусть беспокойно, пусть ворочаясь, но все-таки спят. Служанки и нянька встревоженно смотрели в окно и не сразу заметили, что Клер пришла. Она подошла к ним и увидела, как Эдвард с отрядом спешит к воротам. Клер не видела нашивок на их рукавах, но готова была поклясться, что там олень.

– Сьоррен Клер, – поклонились девушки. Нянька спросила испуганным шепотом: – Что случилось? Куда уезжает его величество?

Клер прошла в комнату, которая примыкала к детской и когда-то была ее кабинетом, и без сил опустилась на диван. Надо было говорить и объяснять, но она не могла пошевелиться.

Одна служанка быстро поняла, что нужно, и вскоре Клер сделала глоток крепчайшей дахавской водки и почувствовала, что оцепенение проходит.

– Его величество Эдвард отказался от короны и покинул Ливендон, – сказала она. Девушки ахнули, нянька заплакала. – Уже завтра утром здесь будет новый государь, Авриль Тисон из дома Ворона.

Нянька зарыдала еще горше. Никто из девушек не спросил, почему Клер осталась во дворце, и она почувствовала молчаливую благодарность. Не надо вопросов, видят Двое, она слишком устала для этого.

Вспомнилось зеленое платье, в котором Авриль прилетел спасаться от приворота, где ворон держал в когтях нарцисс, и Клер подумала, что надо уезжать. Покинуть проклятый Ливендон, вернуться к бабушке, упросить отца сжалиться и оставить ее в Вышеграде.

– Принесите мне письмовник, – приказала она. – И ждите, возможно, мы тоже уедем.

Клер отправила письмовник бабушке и запоздало подумала, что сьоррен Элисабет спит, а утром уже будет поздно что-то делать. «Авриль ведь дал слово», – подумала Клер и едва не рассмеялась. Эдвард тоже когда-то обещал, что будет любить ее вечно. Что он не оставит ни Клер, ни детей.

И все обещания растаяли как снег в ладонях.

Ответ пришел через четверть часа. Клер торопливо развернула письмовник и прочла:

«Прекрасно! Пусть этот болван уступит место настоящему королю. Не делай ни шагу из Ливендона и оставайся во дворце. Ваша жизнь и благополучие – залог преданности дома Харш и его денег, а молодой Ворон не так глуп, чтобы разбрасываться верными друзьями. Успокойся и жди».

Служанки смотрели на нее во все глаза, нервно сжимая и разжимая руки.

– Что там, сьоррен Клер? – не выдержала нянька. – Что нам делать?

– Ничего, – ответила Клер, складывая письмовник. – Ровным счетом ничего. С нами все будет в порядке.

* * *

К вечеру в Каттерик вошли войска.

Площадь Святого Михаила уже успели очистить – унесли мертвецов и смыли грязь. Равена, которая стояла на ступенях, слышала возню в доме, это слуги оттирали кровь Ньюта Гранвилла. Глядя, как площадь заполняется всадниками в зеленых мундирах на гордых тонконогих лошадях, Равена думала, что сейчас ей надо действовать и быть на виду.

Если она останется одна, одиночество ее уничтожит.

На рукавах всадников красовался золотой нарцисс. Равена искренне удивилась. Целое войско дома Харш? Что они забыли на Севере?

– Отец должен пятнадцать тысяч дому Харш, – негромко сказал Рилан, словно прочитал ее мысли. – То есть был должен.

Рилан был рядом, не отходя от нее, и это радовало Равену. Это делало ее живой. Он пока так и не снял грязный камзол; Равена, глядя в его сторону, думала, что Рилан очень похож на отца. Просто пугающе похож.

Он держался удивительно спокойно, это спокойствие действовало на Равену как лекарство. Значит, еще можно быть сильной, держать себя в руках и не выть от боли. Значит, еще можно жить дальше.

…Когда глаза Гранвилла помутнели, Равена хотела было вытащить нож, но не смогла. Ноги подкосились, и она упала бы, не поддержи ее множество рук, которые протянулись со всех сторон.

– Север и Ворон! – грохотало вокруг. – Север и Ворон!

Мертвый Гранвилл обмяк на мостовой, кто-то из горожан, кажется, старый Якоб, пнул его и плюнул.

– Мы не оскверним им нашу землю, – заявила Равена, кто-то другой, сильный и властный, говорил сейчас ее голосом. – Бросьте его свиньям, пусть воссоединится со своим домом.

Ответом ей был восторженный рев. Два молодых шахтера подхватили мертвеца и под крики и улюлюканье поволокли с площади. Равена обернулась к Рилану – он шатался, но держался на ногах, прижимая к себе пострадавшую руку. Его взгляд был полон такого глубокого горя и сострадания, что Равену бросило в жар.

– Хозяйка Севера! – вдруг прокричали дружно два голоса. – Хозяйка и наместница!

– Хозяйка Севера!

Боб Мерфи, самый высокий и крепкий мужчина Каттерика, быстрым решительным движением подхватил Равену и, усадив на свое плечо, осторожно понес через толпу. К ней протягивали руки, на нее смотрели с искренней любовью и радостью, ее не просто любили – за нее готовы были умереть.

– Хозяйка Севера! – ревел Каттерик, и Равена вдруг услышала сквозь этот рев призрачный голос декана Свена: «Бедная девочка, бедная моя девочка»…

– Кажется, им не с кого стребовать долг, – ответила Равена. Из дома вышел доктор Шеймус, который осматривал тех, кого сумел ранить Гранвилл, оценил обстановку и заметил:

– Я вижу, у нас новые друзья. Знать бы только откуда.

Один из всадников спешился и быстрым шагом двинулся в сторону Равены. Судя по погонам и ордену, он был их командиром, а судя по глубокому шраму, который уродовал его в общем-то располагающее лицо, не прятался в бою за спинами своих солдат. Равена посмотрела на него с дружелюбной вежливостью, но не сказала ни слова.

– Сьоррен Равена Тисон?

Равена кивнула. Тело Свена Свенссона сейчас готовили к похоронам в соборе, и она подумала, что сменит фамилию.

– Полковник Ким Доули, к вашим услугам. – Незваный гость поклонился, светло-голубые глаза сверкнули горячо и весело. Имя показалось Равене смутно знакомым. – Бывший Первый всадник дома Харш, теперь я отправлен на Север.

Он протянул Равене письмовник. Она взяла его, скользнула взглядом по строчкам, но ничего не поняла. Буквы расплывались, глаза слезились, и Равена вдруг испугалась, что сейчас ее хватит удар.

Впрочем, это был бы неплохой выход. Она умрет и встретится с Джемсом и отцом.

– Всех отправляют на Север, – вздохнула Равена. – Так что вам нужно?