Достойный высший суд - Лия Арден

ОЙРО

Встреча с младшим принцем Каидана на корню портит всё настроение. Каждый раз при воспоминании о его словах мне хочется оторвать Эолу голову. Он думает о моём друге, как об очередной игрушке, с которой можно делать всё, что захочет.

После возвращения домой я максимально сдержанно извиняюсь перед родными и прошу Айлу до ночи накрыть дворец её Даром, потому что боюсь потерять контроль, а на компанию демонов сейчас нет сил. С этими словами под озадаченные взгляды близких я удаляюсь в свою комнату. Не знаю, куда деть своё раздражение, растущее с каждой минутой. Переодеваюсь в тренировочную одежду, стараюсь даже аккуратно заплести косу, надеясь, что размеренное монотонное движение принесёт мне успокоение, но нет.

Выхожу наружу, вдыхаю прохладный пустынный воздух, который немного прочищает мои мысли, и иду на тренировочное поле. Благодаря высоким, горящим по периметру факелам можно тренироваться даже в такое тёмное время суток, но я с облечением выдыхаю, понимая, что в данный момент, кроме меня, тут никого нет. Я уже хорошо здесь ориентируюсь и легко нахожу на складе свои новенькие деревянные мечи, подаренные Анисом. На мгновение улыбка сама собой возвращается на моё лицо, пока я взвешиваю муляжи в руках и думаю о нашем весёлом Назари. Однако мгновение проходит, и я возвращаюсь к своему мрачному настроению.

Подхожу к тренировочным чучелам и, так как поблизости нет ни одного заносчивого блондина, решаю отыграться на манекене. Большую часть ударов наношу отвратительно. Сейчас меня мало волнует техника, я просто хочу что-нибудь сломать. Проходит полчаса, прежде чем я наконец отламываю ему голову, держащуюся на толстом деревянном каркасе. Часть тела грузно шлёпается на песок в пяти метрах от меня. Поддавшись волне детской обиды, я подхожу и с наслаждением пинаю голову чучела, та улетает за пределы поля.

Мою жестокую радость прерывают одинокие ленивые аплодисменты.

– Если не получится мечом, ты всегда сможешь убить каиданского принца, пнув в его голову камень, – усмехаясь, комментирует Рушан, глядя в направлении улетевшей головы.

Я хмуро окидываю незваного зрителя взглядом. Мне немного стыдно, что он видел этот несдержанный порыв. А ещё хуже, если видел, как я колотила чучело. Лупила, игнорируя все его наставления и уроки.

– Как насчёт живой мишени? – интересуется кахари, когда я направляюсь к следующему чучелу.

Хотя вряд ли это был вопрос. Не дожидаясь моего согласия, Рушан берёт деревянный меч и преграждает путь. Назари тоже переоделся в льняную чёрную рубашку и свободные штаны. Закатал рукава, обнажая предплечья, а волосы оставил полураспущенными, лишь собрал сзади в пучок верхние и боковые пряди, чтобы они не падали на лицо.

– Ну, так как, принцесса? – Он насмешливо подкидывает меч в руке и ловит его.

Я атакую без предупреждения, но кахари всё равно готов. Успеваю заметить оранжевый отблеск огня факелов в его серых глазах, прежде чем он с лёгкостью уклоняется. Мне бы хотелось, чтобы противник оборонялся или нападал, потому что то, с какой лёгкостью Рушан изворачивается, уходя от моих ударов, выводит меня из себя.

– Контролируй свою злость. – Он отводит вначале один мой меч, потом другой, разбрасывая мои руки в стороны.

Я оказываюсь полностью открытой. Будь это настоящий бой, противник бы уже меня убил. Рушан не использует привычный сарказм и не насмехается. Он сосредоточен, спокойно делает шаг назад, оставляя мне место для новой атаки.

– Нет ничего плохого в адреналине, но направляй его, – противник уходит в сторону, – контролируй!

Раздражение вновь заполняет моё сознание. От первого моего меча Рушан уклоняется, но второй ему приходится блокировать.

– Немного лучше, – скупо хвалит он. В ответ выкручивает моё лезвие и обрушивает на меня своё оружие, но я успеваю ему помешать.

– Адреналин может помочь увеличить силу, улучшить внимание и реакцию. – Кахари вновь опускает меч, я блокирую удар, но соперник делает неожиданную подсечку по ногам, и я оказываюсь на плотном песке. – Но только если ты управляешь собой.

Вскакиваю и ещё несколько раз безрезультатно атакую, пока Рушан вновь не опрокидывает меня, отчего я больно ударяюсь плечом.

– Ты будешь падать до тех пор, пока не прислушаешься к моим словам.

Поднимаюсь. И зная, что это не пустая угроза, пытаюсь делать, как говорит наставник, направить энергию в нужное русло. Не сразу, но мои удары становятся более продуманными, тело словно само вспоминает наши занятия, и я чередую техники, чтобы запутать партнёра. Уголки губ Рушана иногда дёргаются в намёке на улыбку, когда он не успевает отклоняться и ему приходится отбивать мои атаки. Но кахари явно этого недостаточно, ведь он бросает в меня словами, словно лезвиями.

– Почему тебя так волнуют сладкие речи каиданского принца? Нравится слушать его голос? Или, может, нравится, когда он называет тебя грозовой ночью?

Подтекст, вложенный в эти вопросы, почти оскорбителен, и я вновь совершаю ошибку, бросаясь на противника с очевидной атакой. Рушан выбивает оба меча из моих рук, оставляя меня безоружной. Предпринимаю попытку ударить его кулаком в лицо, как он сам учил. Однако он выше и прекрасно видит мой манёвр. Я ни разу не ответила ему словесно, губы кажутся такими тяжёлыми, а горло сухим, у меня нет сил обернуть своё раздражение в слова.

Кахари мог бы сейчас упереть мечом мне в грудь и положить конец этому жалкому подобию поединка, но он принимает новые условия игры и сам отбрасывает своё оружие в сторону, готовый к рукопашной.

Я вновь нападаю первой, Рушан легко отбивает удары, ладонями перенаправляя траекторию моих кулаков. Я удачно бью противника по ноге прямо под коленом, и впервые он теряет равновесие, но успевает схватить меня за одежду. Мы вместе валимся на песок. Оказываясь сверху, я трачу последние силы, чтобы нанести ему удары в лицо. В таком положении его рост не является помехой. Рушан ладонями перехватывает вначале один удар, а сразу за ним и другой. Сжимает пальцы вокруг моих кулаков, не выпуская. Я дёргаю руки несколько раз, пытаясь освободиться, а когда не получается, просто обмякаю. Остатки злости тлеют внутри, уступая место пустоте.

– Ойро.

Я прерывисто дышу и несколько раз моргаю, глядя на расслабленное лицо Рушана в ореоле тёмных волос.