Проклятый ректор - Лена Летняя

Вместо кабинета он привел меня в личную лабораторию. Снял пиджак, на мгновение заставляя меня снова напрячься, закатал рукава рубашки, а потом протянул мне какой-то листок, исписанный убористым почерком, и вместе с ним ту самую любовную записку, что оставил у себя.

– Вот, сравни. Это план лекции, написанный профессором Артом. Он тут пишет мельче, но наклон букв и некоторые завитки очень узнаваемы.

– Профессор Арт? – переспросила я, испытывая отвращение и отчаянно пытаясь его скрыть. – Разве он был в Лексе в то время?

– Его отец тут преподавал, поэтому он, как и твоя мать, неофициально обучался в Лексе. Я проследил по табелям: они посещали вместе очень много занятий, вероятно, дружили. Или были более близки. Такие убогие любовные записки вполне в его стиле. Думаю, поэтому он до сих пор не женат.

Я посмотрела на него со смесью ужаса и нежелания верить. Когда я начинала поиски отца, я не знала точно, кого ожидаю найти, но профессор Арт! Впрочем, это объяснило бы его реакцию на меня, если он понял, чья я дочь.

В памяти возник эпизод с бала, когда он выронил и разбил бокал. Как раз тогда я показывала Сету Прайму портрет матери, а он назвал ее по имени. Все сходилось.

– Проклятье, – вырвалось у меня.

– Понимаю твои чувства, – усмехнулся ректор. – Поэтому оставляю решение за тобой: если не хочешь, мы можем не подтверждать это.

Я покачала головой. Не подтверждать значит до конца жизни мучиться в неведении. И кто знает, может быть, узнав меня лучше, профессор Арт начнет вести себя иначе?

– Как это можно подтвердить?

Фарлаг одобрительно улыбнулся и протянул мне справочник снадобий, раскрытый на странице с заголовком: «Снадобье для подтверждения отцовства».

– Тебе надо сварить вот это. Справишься? Я помогу по мере сил, но, честно говоря, мне даже находиться в помещении, где готовят снадобье, нелегко.

Я пробежала рецепт взглядом и не увидела в нем ничего сложного. Кроме не до конца понятного магического компонента, но Фарлаг пообещал помочь правильно направить магический поток в заклятие. Я не видела причин, по которым у меня могло не получиться.

Мы принялись за работу. Фарлаг помог подготовить некоторые ингредиенты. Я со стыдливым удовольствием наблюдала за его четкими, уверенными движениями, когда он что-то чистил, резал или перетирал в ступке. Мне внезапно пришло в голову, что у него очень красивые руки: сильные, ловкие, с длинными пальцами и аккуратными ногтями. Время от времени он поглядывал на то, что делаю я, и давал лаконичные советы, как лучше подготавливать тот или иной ингредиент, всегда поясняя почему. Пожалуй, это было мое первое занятие с наставником, которое действительно дало мне полезные практические знания по выбранной специализации.

Лишь когда я зажгла горелку, чтобы вскипятить воду, он отошел подальше, к окну. Присел на узкий подоконник, приоткрыл створку и закурил. Я предположила, что ему вредят пары, появляющиеся во время варки отдельных ингредиентов, но вслух уточнять это не стала.

Неловкость между нами исчезла в первые же минуты совместной работы. Он вел себя так, словно не целовал меня никогда и не обещал осыпать благами в обмен на взаимность. От этого я испытывала одновременно облегчение и любопытство: что же вообще заставило его так себя повести в четверг?

Снадобье было закончено к семи. Фарлаг проверил его по запаху и цвету и удовлетворенно кивнул.

Оказалось, что он назначил Арту встречу в своем кабинете на половину восьмого, поэтому перед ней мы успели выпить по чашке чая все в той же малой гостиной, которая Фарлагу явно нравилась больше основной. Ставшие моими любимыми конфеты присутствовали на столике, и ректор в этот раз сел не на диван рядом со мной, а в кресло, демонстрируя намерение не нарушать мое личное пространство, поэтому чаепитие вызвало у меня только положительные эмоции. Правда, мы почти не разговаривали, и это единственное, что угнетало. Я только иногда ловила на себе его задумчивый взгляд.

Профессор Арт явился ровно в назначенное время и заметно удивился, обнаружив в кабинете ректора меня. К тому моменту мы уже успели занять каждый свое место: ректор кресло за своим столом, я одно из двух кресел для посетителей. Арту было предложено второе.

– Скажите, профессор Арт, насколько хорошо вы в юности знали Деллу Блэк? – спокойно поинтересовался ректор.

– Что? – Арт чуть не задохнулся от моментально вспыхнувшего возмущения. Его лицо заметно покраснело, и он бросил на меня злобный взгляд, выдавая тем самым, что действительно знает, чья я дочь. – Ректор Фарлаг, не знаю, какую сказочку вам рассказала эта девчонка, но все это ложь и провокация!

Фарлаг только невозмутимо приподнял брови, демонстрируя удивление.

– Я не очень понял ваш ответ. Вы утверждаете, что не были знакомы с дочерью профессора Блэка? Насколько мне известно, вы жили здесь в одно время и вместе посещали многие занятия в Лексе.

Профессор Арт сник и при этом мелко задрожал, вызывая у меня еще большее отвращение. Ректор тем временем решил его добить и положил перед ним любовную записку. В ней как раз речь шла о благодарности за чудесную ночь.

– Может, скажете, что и этого вы не писали?

– Писал… – несчастным голосом согласился Арт, а потом вдруг вскочил с кресла и, потрясая запиской в воздухе, несколько визгливо заявил: – Но она уверяла, что сама обо всем позаботится, ведь у нее была возможность сварить себе любое снадобье! Так что за любые неприятные последствия ответственности я не несу! И вообще еще не факт, что она не спала с другими!

Фарлаг брезгливо поморщился, а потом достал из верхнего ящика стола маленькую баночку с порцией сваренного мной снадобья и небольшой острый нож.

– А вот давайте проверим, – предложил он, – какова степень вашей ответственности. Предупреждаю сразу: откажетесь – можете собирать вещи и убираться из Лекса.