Ребус-фактор - Александр Громов

Разумеется, Игнатюк «поставил меня на место», вернее, решил, что поставил. А я, в свою очередь, решил не лишать его этого удовольствия. Много ли ему осталось удовольствий? Когда начнется война, кому будут нужны игнатюки и прочие осколки старой Администрации, внезапно воспылавшие любовью к независимости и сохранившие пока кое-какие посты? Начнется время совсем других людей.

Так я думал тогда. Никому ведь не запрещено быть наивным, верно?

С заседания я поспешил домой. Дженни, конечно, не ждала меня так рано, но готовилась встретить моим любимым блюдом. Вонища в квартире стояла еще та – затыкай нос, беги вон.

– Я хотела приготовить тебе куггу…

– Ее не всякая твердианка сумеет правильно приготовить, – успокоил я Дженни, распахивая настежь окно. Поток очищенного ливнем воздуха ворвался в кухню, мало-помалу вытесняя миазмы. – Кугга – блюдо деликатное, неточностей в рецептуре не терпит… Так-так… Орехи плоской лианы пережаривала или так клала?

– Пережаривала.

– Значит, недостаточно. Цвет должен быть темно-коричневым, и пасту из них надо делать, пока они еще горячие. Ладно, не переживай. У меня хорошие новости: на подходе два корабля метрополии.

Несколько секунд Дженни без всякой цели переставляла кастрюльки на плите. Потом спросила, не оборачиваясь:

– И что это значит?

– Второй акт пьесы, вот что это значит, – сказал я. – У тебя есть шанс вернуться домой – если не убьют, конечно. Но я постараюсь, чтобы не убили.

Когда говоришь с женщиной, не стоит произносить такое заурядным тоном, а надо без лишних слов, одной только интонацией дать понять: разорву всякого, кто косо посмотрит, спасу и сохраню, не сомневайся! Так я и сделал.

– Врата откроют? – спросила Дженни.

– О Вратах придется забыть. Ну, давай сюда куггу, я голоден.

– Она вонючая.

– У меня в желудке нет органов обоняния… Да погоди ты накладывать! Иди сюда. Слушай и запоминай. Я сейчас поем, уйду и приду неизвестно когда. Сиди, как прежде, и не высовывайся. Чтобы даже соседи не поняли, что в квартире кто-то есть. Ясно? Возможно, мы не увидимся несколько дней, но я приду за тобой обязательно. С тобой ничего плохого не случится, я тебе обещаю. Веришь?

Она кивнула.

– А ночевать не придешь?

– Вряд ли. Да и любовник сейчас из меня… не очень.

– Дурак, – сказала Дженни. – Разве только в этом дело?

Кугга была вполне пристойная – если заткнуть нос. Поев, я чмокнул Дженни в щеку и унесся на всех парах. Время было на вес скандия. Я уже не мог начать ничего нового и должен был лишь следить, чтобы не застопорилось начатое. И если нашелся бы такой остолоп, который сказал бы, что это нетрудно, я для экономии времени даже не расхохотался бы ему в лицо. К дьяволу анацефалов! Нужно было успеть изготовить как можно больше катеров, используя по максимуму запас антиграв-генераторов. Пусть они будут слабо вооружены и никак не бронированы – лучше иметь такой воздушный флот, чем никакого! Всю готовую продукцию надлежало спрятать в джунглях, по возможности рассредоточив. Захваченные во время восстания полицейские вертолеты – тоже. Исправные самолеты – использовать для экстренной эвакуации наиболее ценных людей и грузов, а потом бросить. В войне от них не будет толку. Морским судам – спрятаться в пустынных бухтах. Спрятать заводы было немыслимо, и рабочие должны были оставаться у станков и конвейеров до последней возможности, а по сигналу тревоги – смываться. Ценное, но не используемое оборудование было уже вывезено и спрятано. Взрывать покинутые предприятия мы не собирались – землянам уж точно не было нужды использовать их. Земляне скорее сами разрушили бы наши заводы в рамках «наказания» для нас.

Штаб обороны переехал в Штернбург. Я догадывался, зачем это было сделано. Но от дяди Варлама по-прежнему не было ни слуху, ни духу. Как и от Майлза Залесски. Боб только хлопал меня по плечу – не трусь, мол!

Я не трусил. Я злился. Понимал, что есть на свете что-то, чего мне знать не положено, и на логическом уровне даже не возражал против этого, а только все равно злился. Паршиво находиться в подвешенном состоянии, не зная, какие карты в прикупе. Это интересно и щекочет нервы лишь тогда, когда рискуешь всего-навсего деньгами.