Исповедь зеленого пламени - Наталия Мазова

— Зачем ты со мной пошла? — Он произнес это так неожиданно, что я останавливаюсь как вкопанная. Пару секунд соображаю, стоит ли продолжать спектакль…

— Тебе честно ответить или как?

— Ну… если можно…

— Так вот, честный ответ: мне до смерти надоело каждый раз зарабатывать право на ночь под крышей древнейшим трудом, — еще не договорив, уже понимаю, что попала в десятку. — А ты показался мне человеком, которому я интересна как я, а не как грелка в постель. Или это не так?

Он молча глядит мне в глаза. Что ж, моя погибель, сейчас я — это действительно всего лишь я. Ты видишь перед собой Линду-Элеонор Угнелу, чей облик не приукрашен теми ветрами, что овевают лица идущим сквозь Сути. Если это и красота, то тяжелая, ругианская… Крупные черты северной женщины плюс мои скулы, которые и от сил мироздания не спрячешь. В общем, далеко не «Мисс Зодиакальный Круг». А ты, кажется, Камень и Вода, а потому разборчив и далеко не с каждой встречной… А еще… надеюсь, что в данный момент ты не подслушиваешь моих мыслей… еще я ничуть не похожа на Райнэю.

— Сумасшедшая… — говорит он почти с восхищением, — А ты уверена, что у меня есть крыша, под которой можно провести ночь?

— Не очень, — отвечаю я в тон ему. — Но трепетно надеюсь.

— Тогда пошли. А то ты уже вся дрожишь.

А ведь действительно — пока я танцевала в «Багровой луне», солнце успело скатиться за крыши, хотя длинных июньских дней даже под Тенью никто не отменял. От неприветливых каменных домов веет холодом, и меня, в моем платье без рукавов, да еще разгоряченную после бешеной пляски, бьет крупной дрожью. Он теребит застежку у горла, видимо, в нерешительности: если он отдаст мне свой плащ, как это будет мною воспринято? Чтобы положить конец Его сомнениям, достаю из сумки обтрепанную куртку из тонких кожаных лоскутков, подарок Хейти, и надеваю, нимало не заботясь о том, насколько она сочетается с платьем.

Некоторое время идем молча. При любых других обстоятельствах я ощущала бы страшную неловкость от этой молчаливой прогулки, но сейчас лишь благодарю небеса за то, что они позволили мне уйти с Ним в первую же встречу. Вместе с нами по городу идет сумрак ночи. Ни одно окно не освещает нашего пути — в Волчьем районе не принято делать дома с окнами на улицу. С Охон, центральной улицы этого района, мы свернули почти сразу, и в узких пустынных переулках шаги наши слышны особенно четко.

— Лугхад! А у тебя дома гитара найдется?

— А почему ты об этом спрашиваешь?

— Просто хочется еще раз услышать, как ты поешь…

Пропетляв по переулкам почти час — постепенно глухие, но основательные стены Волчьих домов сменились обычными, но невероятно облезлыми — наконец сворачиваем во двор. Сказать, что он похож на колодец, пожалуй, будет слишком банально, тем более что дома не так уж высоки и днем, должно быть, здесь хватает солнца. Дома только с трех сторон, с четвертой — ряд невероятных сараев, которые, как мне кажется, не рухнули до сих пор лишь назло мирозданию. Из углов тянет не столько сыростью, сколько необъяснимой жутью. Дом — цель нашего пути — полуразрушен, верхний этаж носит следы давнего пожара, ступеньки крошатся под ногами.

— Бр-р! Как только ты здесь живешь! — Он явно рассчитывает услышать нечто подобное, и я не обманываю его ожиданий, хотя данный «замок ужаса» отнюдь не самый кошмарный гадюшник из тех, где мне доводилось бывать.

— Я бродяга, а не Лорд Залов, — дверь Он находит ощупью, она не заперта, что тоже не слишком удивляет меня. — А ты на что рассчитывала?

— Не знаю. Наверное, на что-то, достойное твоих потрясающих песен, — теперь я уже беспрепятственно пускаю в ход часть козырей. — И вообще мне кажется, что Единая создала твой голос для чего-то большего, чем пение по кабакам.

В темноте невозможно понять, куда мы попали, но Он, снова ощупью, отыскивает и зажигает свечу. Моему взору предстает кармэльская версия берлоги Россиньоля с некоторым привкусом готического романа. Вполне стандартный уровень экзотики и романтики, ибо менестрель и бардак так же неотделимы, как… астурские баски и общественные беспорядки.

— Устраивайся, — Он показывает на постель у дальней стены, кажется, даже довольно чистую, и лязгает дверным засовом. — Но прежде объясни, кто ты такая на самом деле и почему поминаешь Единую — здесь, под Тенью.

Не пряча взгляда, я твердо отвечаю:

— Я с Зодиакального Круга. Мое Истинное Имя — Элендис Аргиноль.

Его лицо дрогнуло. Он резко хватает меня за плечи:

— Ты назвала Имя и Суть. Но меня интересует и Цель, — эти три слова он произносит, словно обжигая язык их полузабытым вкусом.

Прости, менестрель, но для тебя еще не пришел час узнать всю правду… По-прежнему стараясь попадать Ему в тон, я отвечаю так же резко, с горделивой ноткой:

— Искушение, скажем так. Я ведьма валлийской школы, — придется Ему ограничиться этим объяснением, хотя с моей точки зрения, оно не объясняет вообще ничего. Однако про Орден Слова и в особенности про Стоящих на Грани Тьмы упоминать пока преждевременно.

— Вот, значит, в чем дело… А я себе голову ломал — с чего это Волки целую неделю только и твердят о такой… скажем вежливо, изящной особе? Как-то оно не в их традициях!

— Теперь ты знаешь, — я сажусь на неубранную постель, подобрав ноги под подол и попутно отмечая, что он сильно лохматится — опять подшитый край где-то ободрала, ну сколько ж можно… — А тебе я совсем не кажусь привлекательной?

— Кажешься. Но, как ты сама поняла, это еще не основание, чтобы тут же рвать с тебя одежду.

Он опускается рядом со мной. Его глаза сейчас совсем рядом, пламя свечи отражается в них сполохами. Если бы не знала доподлинно, что он из Нездешних — ни за что бы не поверила.

— А знаешь ли ты, ведьма неизвестной мне школы, что я уже много лет не играл и не пел ТАК? И стоило лишь увидеть тебя — откуда что взялось!

— А что ты пел тогда? — пожалуй, мне не требуется никаких усилий, чтобы наполнить взгляд и голос почти мистическим преклонением. Никогда не стоит играть там, где можешь позволить себе искренность. — Я почувствовала Силу в твоей песне и отдалась ей — но это было безумно страшно и вместе с тем прекрасно…

— Ты права. Я назвал ее Смертной Печатью Огня. Песня о той, которая… которую…

— Короче, о леди Райнэе, — замыкаю я безжалостно. Недостойное чувство, но в этот миг я просто наслаждаюсь сознанием своей власти над Ним.

— Откуда тебе… — я не даю Ему закончить:

— Неужели так трудно признать Луга Безумца? Отныне, мой господин, не устану благодарить я Единую за то, что наши дороги пересеклись! — Его, конечно, на это с потрохами не купишь, но по опыту знаю, как безотказно действует такая гремучая смесь из преклонения и наглости.

— Не называй меня так, ведьма! — бездна разнообразных чувств, которую Он вкладывает в эти слова, просто не поддается описанию! Словно мгновенная вспышка опалила мне ресницы — и тут же угасла… — Я знаю, этим именем зовут меня там, снаружи, но ты меня так не зови!