Ричард Длинные Руки - гауграф - Гай Юлий Орловский

На всякий случай я давал нюхать Бобику рукавицу Готфрида еще от границы, но тот лишь смотрел с недоумением. Дорога бежит под копытами почти прямая, земли у Гиллеберда равнинные, хорошо для сельского хозяйства, плохо для обороны. Села богатые, зажиточные, а города давно выплеснулись за стены. Если придется осаждать и все спрячутся за ними, через неделю сдадутся от голода.

В селах меня не узнают даже на Зайчике и с Бобиком, а вот в города соваться рискованно. Изменив личину, Зайчика оставил в лесу под присмотром Бобика, а Бобика – под присмотром Зайчика, сам вышел на дорогу. Вскоре меня догнали крестьяне на пустых телегах, очень довольные, хорошо и быстро сбыли весь товар, сами предложили подвезти, я вежливо поблагодарил и тут же сел, но когда подъехали к постоялому двору, сказал с благодарностью:

– Большое спасибо, добрые люди!.. Но мне надо перекусить, а то что-то живот подвело.

Крестьяне переглянулись, возница придержал коней, чтобы мне соскочить проще, оглянулся на друзей.

– Надеюсь, нам останавливаться не надо?

– Не-е-ет, – сказал один, – уже вон мой дом отсюда видно! Там и поем.

Второй сказал в поддержку:

– Я тоже… Хотя, конечно, пропустить кружку вина не отказался бы.

Возница спросил в нетерпении:

– Ну так как?

Я соскочил и пошел к распахнутым дверям. За спиной слышал скрип колес, конское ржание, потом я услышал, как копыта застучали уже в воротах постоялого двора.

С крыльца я увидел, как все трое крестьян оставили подводы во дворе и шли, ускоряя шаг, следом за мной. С порога меня окатило горячим воздухом, пропитанным мощными запахами жареного мяса с луком.

Слуга разносит еду, а еще чаще – кувшины с вином. Пьют больше, чем едят, а некоторые вообще только пьют. Один из здоровенных мужиков откинулся на спинку стула и вызывающе рассматривает сидящих за другими столами. Все отводят взгляды: кто-то трусит, кто-то не желает связываться с таким гигантом, у кого-то дела поважнее.

Наконец здоровяк поднялся и пошел между столами, нарочито оступаясь и опираясь то на одного, то на другого. Я напрягся, не дай бог, коснется меня грязной лапищей…

Он, как чувствовал, или же я привлек ростом и шириной плеч, оперся всей массой, явно намереваясь заставить меня ткнуться лицом в тарелку. Я, извернувшись, перехватил его руку и с силой ударил лицом о край стола.

Громко клацнули зубы, он завалился на пол, непонимающе щупал разбитый рот. Из носа тоже обильно потекли красные струйки.

– Сволошь, – прошамкал он люто, – ты выбил мне шуб!

– И остальные выбью, – пообещал я. – Убирайся, пока цел.

Он заорал, нагоняя в себе ярость, нагнул голову и ринулся, как разъяренный бык. Я не стал выдерживать удар, быстро шагнул в сторону и, развернувшись, дал здоровенного пинка. Здоровяк и так бы врезался в стол, а от пинка вообще пронесся по столешнице, как бильярдный шар. На той стороне вовремя шарахнулись в стороны, он рухнул на пол, а там еще дважды перекувыркнулся и затих в углу.

Я сказал громко:

– Если у такого дурака есть друзья… а у дураков их всегда больше, чем у умных, пусть вытащат его на свежий воздух. И объяснят, что драться нехорошо.

Двое мужиков вылезли из-за стола, я насторожился, зыркают больно злобно, подняли поверженного, но не потащили на улицу, а снова усадили за стол.

Здоровяк очумело мотал головой, щупал разбитый рот.

– Шволошь…

– Ага, – подтвердил один из дружков. – Но ты пей!.. Вырвиглот, налей ему.

Второй придвинул побитому приятелю кружку с пивом.

– Держи.

Я спросил пугливо поглядывающего на меня соседа на другом конце стола:

– Здесь рынок большой?

– Да, ваша милость, – ответил он торопливо.

Я спросил настороженно:

– А что, эта милость из меня прямо прет?

Он ответил тихонько:

– Под крестьянской одеждой не спрячешь благородное происхождение, ваша милость.

Я улыбнулся, поднялся. Хозяин подошел с почтительностью, этот еще раньше понял, что я не гусей пасу.

Я бросил на середину стола серебряную монету.

– Это за меня, моего приятеля и разбитые столы. А ему еще пива.

Дома здесь бедные, народ ленивый: женщины сидят прямо на земле, дети вяло копошатся у их ног или мирно спят, а матери даже не сгонят облепивших мордочки мух. Далеко на окраине видны руины старинного здания, еще одно доказательство лености местного населения: в Армландии эти готовые и отесанные глыбы уже растащили бы на свинарники.

Улица вывела на рынок, я понюхал воздух, как охотничий пес, слева пахнет рыбой, прямо мясные ряды, а справа вроде бы ничем не пахнет. Я пошел в ту сторону, все верно, как сказал Веспазиан, деньги не пахнут, на той стороне лавки ювелиров, торговцев редкостями, украшениями, дорогими тканями.

Я брел с самым рассеянным видом человека, который пришел не покупать, а так, поглазеть, и ко мне слишком уж не лезли, а когда отыскал лавку с книгами и всякого рода картами, сперва приценился к подсвечнику с обломанным рогом, потом спросил, за сколько отдаст вон ту книгу в латунном переплете, наконец брезгливо потыкал пальцем в карту королевства Турнедо.

– А это что за ерунда?.. Карта?.. Сколько хочешь за эту блажь?

На обратном пути я нигде не задерживался, для зверей наш день как для нас неделя, Бобик успел так соскучиться, что едва не размазал меня по дереву, к которому я поспешил придеревиться.

– Все-все, – заверил я, – больше не расстаемся!

Зайчик подставил бок, я привычно занял место в седле, а деревья снова помчались навстречу. Я по сторонам посматривал настороженно, не дома, вовремя ощутил, как впереди запахло свежей кровью. Пока я осматривался, Бобик понюхал воздух и пропал раньше, чем я успел окрикнуть, а когда вернулся, то так вилял хвостом и преданно смотрел в глаза, что язык не повернулся сказать ему, что он за гад.

Деревья расступились, дальше истоптанная копытами и тяжелыми сапогами большая поляна. Широкие зеленые листья забрызганы красной кровью, три расщепленных дротика, окровавленные тряпки, но трупов нет. Либо победители унесли всех, либо результат перемирия…

Я медленно пустил Зайчика вперед, всматриваясь в истоптанную землю. Бобик убежал вперед, я видел, как он немного углубился в чащу, а там остановился и задрал голову, с интересом всматриваясь в нависшие ветви.

На одном из опавших листков, красном, заметил красное блестящее пятнышко. Я остановился, всматриваясь, красное на красном вообще-то не заметно, но в тепловом режиме это выглядит как багровое и быстро затухающее пятнышко.

Дальше еще такое же пятнышко, я пошел по следу, красные капли стали попадаться чаще. Бобик повернул голову в мою сторону и посмотрел с уважением.