Ричард Длинные Руки - гауграф - Гай Юлий Орловский

– Пустяки, – сказал я как можно небрежнее, отвечая на его невысказанные мысли. – Я все равно в первую очередь гроссграф Армландии. И принимаю только то, что в ее интересах и ей на пользу. Даже сейчас стремлюсь освободить герцога Готфрида больше всего, потому что тем самым не дам уронить престиж нашей Армландии. Никто не смеет выкрадывать людей с ее территории!

Лицо графа Колдуина слегка посветлело, услышал то, в чем хотел удостовериться, да я и говорил это на самом деле для него, хотя вроде бы обращаюсь к леди Эластигель.

Она спросила живо:

– Все равно не могу себе представить, что вам удалось так быстро захватить богатейшее королевство!.. Когда нам такое рассказали, просто не могли ушам своим поверить!

– Армландцы, – сказал я гордо, – лучшие в мире воины. Но сейчас отвагой, к сожалению, ничего не решим. Потому, пока войска соберутся, я как можно быстрее погляжу, что и как.

– Здесь?

– В Турнедо.

Граф Колдуин снова нахмурился, даже кубок с вином отставил, наконец проговорил с сомнением:

– Вообще-то на одного всадника внимания не обратят… но все-таки вы слишком заметны, сэр Ричард!

– И собачка, – добавила леди Эластигель, – у вас такая, что по ней одной смогут…

– Поеду по деревням, – заверил я. – Меня видели только в столице! В деревнях никто не знает, кто у меня под седлом и кто бежит рядом. Но сперва мне нужно узнать, где могут держать герцога.

Граф Колдуин спросил вполголоса:

– Сэр Ричард, простите за бесцеремонный вопрос… но каковы теперь ваши взаимоотношения в том королевстве? С местными лордами, с королем, с императором?

Я уточнил туповато, хотя вопрос прекрасно понял:

– А что могло измениться?

Переспрашивать всегда полезно, успеваешь обдумать и ответить взвешенно, а не дать сорваться тому первому, что уже вертится на языке, граф Колдуин – старый волк, все понял и разъяснил, не меняя интонации:

– Титулы майордома и маркграфа… не слишком ли противоречат один другому?

Я развел руками и сказал с обезоруживающей, надеюсь, откровенностью:

– Граф, только вы умеете смотреть в самую суть проблемы. Абсолютно правы, противоречие есть, даже очень серьезное. Я за недостатком времени еще не обдумал, где провести грань и какой линии держаться, но в одном могу заверить: интересы Армландии не пострадают! Я все делаю для ее величия.

Он выглядел польщенным, хотя старался не показывать виду, но нет на свете людей, иммунных к лести, и сейчас сказал довольно:

– У вас все получится, сэр Ричард! Вы умеете смотреть и вширь, и вглубь.

– А еще надо вдаль, – согласился я. – Спасибо, граф. Я не один! С вашей помощью, вашими советами и мудрой подсказкой успевшего пожить и повидать человека… думаю, у меня получится многое. Пусть не все, но многое.

Итак, граф Колдуин подтвердил, что герцога встретили и устроили в его честь пир в крепости «Слово Ричарда». Там буквально не выпускали из-за стола, рассказывая все новости и бахвалясь подвигами, две недели. Герцог, понятно, с превеликим удовольствием слушал, как его сын, которого собрался выкупать у злодея, того перезлодеил, после чего принял титул гроссграфа и объединил Армландию, что последние пару сотен лет вела непрекращающиеся войны сосед с соседом. Король Фоссано пожаловал ему должность коннетабля, чем тут же воспользовался сэр Ричард и призвал часть войск на покорение захваченного врасплох богатейшего королевства Сен-Мари…

И вот, получив дары от вассалов его сына, герцог повез было с таким трудом добытые деньги обратно…

– До замка сэра Спеоса полдня пути, – сообщил Колдуин деловито, – прибудет не раньше, чем завтра. А если на охоте или объезжает владения, вообще неизвестно, когда ждать.

– Собственно, – заметил я, – управимся и без барона. Просто я хотел бы лично донести мое понимание ситуации. Этой самой, сложившейся.

– У меня гостит мой родственник, – сказал Колдуин почему-то осторожно и несколько замялся, – виконт Росбент. Он так и не врос нигде корнями. Но положиться на него могу.

– И что с ним?

– Я хотел бы представить его…

Я отмахнулся.

– Так в чем проблемы?

Граф поклонился, мне почудилось, что прячет улыбку облегчения, сделал широкий жест, один из слуг опрометью выбежал за дверь.

– Прибежит со всех ног, – заверил он. – Он… хороший воин.

Мне показалось странным, что граф упомянул только это, для солидного и владетельного лорда было бы уместнее заметить другие качества, как то: домовитость, хозяйственность, умение распорядиться землями и крестьянами…

Дверь распахнулась, быстрыми шагами вошел рыцарь в блестящих доспехах, поклонился еще от порога, а в двух шагах от меня опустился на колено.

– Сэр Ульрих, – сказал граф поспешно, – виконт Росбент, мой шурин, кстати. Весьма достойный рыцарь.

Я милостиво коснулся плеча коленопреклоненного виконта.

– Встаньте, сэр Ульрих. Граф Колдуин о вас очень высокого мнения.

Он поднялся легко и быстро, лицо хищное, как у ястреба, и такое же неспокойное. Глаза постоянно двигаются в орбитах, сам Ульрих поглядывает по сторонам и вроде бы пытается увидеть или ощутить, что за спиной. Ладони то и дело опускаются к поясу, где помимо меча еще и два ножа: длинный с узким лезвием и широкий короткий.

Доспехи на нем не просто блестящие, а странно переливающиеся, словно из жидкого металла, даже изо льда, мне все кажется, что сквозь них просвечивается вязаная рубашка.

– Я никогда не обману его высокого доверия, – ответил сэр Ульрих. – Я полностью в вашем распоряжении, сэр Ричард!

Голос его звучал со сдержанной, нет, сдерживаемой силой, словно сэр Ульрих сам постоянно одергивает себя от недостойных рыцаря выкриков или прочих изъявлений буйной радости.

– Да пока все спокойно, – ответил я настороженно, не люблю, когда слишком набиваются хоть в друзья, хоть в ближайшие подчиненные. – Расслабьтесь, сэр Ульрих.

Сэр Колдуин широким жестом пригласил нас в роскошные кресла. Оба рыцаря выждали, пока я неспешно сяду, сэр Ульрих спросил жадно:

– Ваши планы, сэр Ричард?

Я поколебался, шпионы Гиллеберда могут быть везде, а я человек осторожный, лучше перестраховаться, но и тени своей бояться – всю жизнь трястись в страхе.

– Сперва нужно узнать, – ответил я, – где сейчас герцог. Вряд ли там же в столице. Такие спорные деяния даже короли предпочитают проделывать втайне и от своих подданных.

Сэр Ульрих взглянул на сэра Колдуина и сказал горячо:

– Его рыцари не одобрили бы такое вероломство!

– Возможно, – согласился я. – Так что пленника держат, как обычно, в одном из укрепленных замков.