Ключи Коростеля. Ключ от Снов - Сергей Челяев

Март первым выглянул из тьмы, с усилием отодвинув массивную крышку люка. За ним вылезли, щурясь от света, Травник и Эгле, и друиды вступили на каменный пол Замка Храмовников.

Кругом темнели лужицы воды, в которых плавали кусочки расщепленного дерева, а на дне чернели пятна пушистого ила. От некогда рассыпанных тут ритуальных букетов полевых цветов не осталось и следа. Но все еще виднелись темные, полустертые временем и непогодой окружности – следы оборонительного обряда зорзов. Где-то высоко, под сводами крыши, на стропилах изредка шуршали невидимые голуби, хлопали крыльями и простуженно кашляли, совсем как люди. Похоже было, что со времени последнего прихода друидов в замке ничего не изменилось, только усилилось ощущение сырости и повсеместного запустения.

Вдоль одной из стен тянулся длинный ряд высоких бронзовых постаментов. Это были древние саркофаги и старинные усыпальницы. Неподалеку, на одинокой стойке, возвышающейся на уровне человеческого роста, покоилась запыленная книга небывалых размеров. Обложка ее была из грубо выделанного темного пергамента, а страницы были величиной с добрый локоть взрослого мужчины.

А посреди храма, под высокими сводами, в лучах бледного дневного света, пробивавшихся из запыленных узеньких окон, словно огромная пылинка, тихо покачивалось облако переливающегося тумана.

– Что это? – воскликнула Эгле.

– Пока не знаю, – ответил Травник, с любопытством разглядывая странный туман, – вот сейчас подойдем ближе, тогда посмотрим.

– А это не опасно? – у девушки были совершенно круглые глаза, в которых отражалось и туманное облако, висящее под древними сводами.

– Заодно и проверим, – деловито пробасил Март и первым двинулся вперед. Эгле скептически поджала губы на манер своей прабабки, однако пропустила вперед Травника и только потом осторожно направилась вслед за друидами.

Туман медленно покачивался прямо над ними. Март запрокинул голову и поцокал языком.

– Странно, откуда мог здесь бы взяться такой густой туман. Прямо как на болотах в землях проклятых саамов – хоть снежки из него лепи.

– Сдается мне, что это не совсем обычный туман, – озадаченно пробормотал Травник и тут же издал предупреждающее восклицание – облако тумана стало медленно опускаться прямо на них.

Трое друидов быстро отступили, не сводя глаз с облака. Оно мало-помалу стало менять форму, пока не приобрело очертания огромной размытой человеческой фигуры.

– Мать честная! – воскликнул удивленный Збышек, во все глаза смотрящий на трансформации фигуры. – Да ведь это же призрак! А я-то думал, что они бывают только ночью!

– У призраков не бывает ни ночей, ни дней, – раздался вдруг сухой, слегка надтреснутый голос, будто в замке кто-то принялся разрывать старинный полуистлевший пергамент. – У них свое время, имя которому – Печаль, – грустно, но все же несколько поучительно добавил голос. Теперь друидам уже было понятно, что он исходил прямиком из туманного облака, опустившегося на уровень глаз всей неразлучной троицы.

– К тому же, – заметил голос, – призраки и привидения, как вы, смертные, их называете, а правильно сказать – тени ушедших, всегда рядятся в подобие своих прежних людских одеяний и даже частенько норовят создать иллюзию своей личины в земном существовании. Я же, прошу заметить, к теням не имею ни малейшего отношения.

– Кто же ты тогда? – изумленно пробормотал Март, который никогда не видел в своей жизни говорящего тумана.

– Ты же друид, – сварливо отозвалось облако, – и должен различать такие вещи. Я дух. И отнюдь не простой.

– А какой? – машинально спросила Эгле.

– Я – дух Замка. Вы – в Замке Храмовников.

– Это мы уже поняли, почтенный Дух, – вежливо сказал Травник и покосился на Марта, мол, молчи уж лучше, невежа, потом и с тобой побеседуем о высоких и низменных материях. – Однажды мы уже побывали здесь.

– Да, в недавние времена замок посетило немало мерзких и отвратительных созданий, – проговорил дух и, выдержав эффектную паузу, предположил:

– Ну, к вам эти слова, разумеется, не относятся…

Фраза духа оказалась настолько двусмысленной по интонации – то ли утверждение, то ли осторожный вопрос, что даже Травник нахмурился.

– А откуда ты знаешь, что мы – друиды? – недоверчиво протянул Збышек.

– Теперь я уже тоже начинаю сомневаться, – у духа явно был непростой характер! – Вы не видите или не различаете очевидных вещей.

– Мы – не адепты магий и не колдуны, – покачал головой Травник. – Но мне кажется, что ты кого-то здесь ждешь? Уж не нас ли?

– Поджидаю, – уклончиво отозвался туман. – При условии, что вы назовете мне свои имена.

– Зачем? – нахмурился Травник. У него были свои соображения по поводу того, кому стоит открываться, а с кем лучше поиграть в темную.

– Затем, что трем друидам, которые придут в Замок с окончания Другой Дороги Храмовников, я должен кое-что передать.

– Что именно и от кого?

– От одного моего знакомца. Могу пояснить: я жду человека, который должен знать, как и сколько раз в ведовском травознатьи ползучую траву надо перевить травой бедучей, чтобы ее свойства переменились на противные.

Дух передохнул мгновение: видно было, что он только что выпалил явно заученную, причем, видимо, с немалым трудом и усердием, фразу, в которой сам мало что понимал.

– Я – этот человек, – усмехнулся Травник. – Если мне память не изменяет, то у твоего знакомца обычай крепкий: траву под названием кукушечий глаз вьюнком перевить любит, причем – неоднократно. Это он тебе сказал?

– Именно, – вздохнул туман, как показалось друидам, с явным облегчением. – Почти слово в слово.

– Что за белиберду вы тут несете? – удивилась Эгле.

– Вспомнили одного человечка, – отозвался Март. – Мы у него заночевали разок и как раз об этих и прочих разных травах и разговор, помнится, шел. Верно, Симеон?

– Точно так, – весело согласился Травник, и они довольно перемигнулись с Мартом. – Звали его тогда Рыбак, хотя, думаю, не единственное это его имечко.

– Ну, про то мне говорить с вами не велено, – подытожил дух Замка. – Ваши дела, друиды, это суть заботы земные и бренные, мой же удел – воспарение в воздухах и юдоль печали.

– Ну, говори тогда, юдоль печали, – усмехнулся Март, – что передать тебе Рыбаком велено.

– Очень мало, – сочувственно сказал дух. – Так мало, что, почитай, и вообще ничего.

– Слушай, ты, дяденька, – разозлилась Эгле, которую прабабка воспитывала, видимо, отнюдь не в духе почитания старших, к тому же – еще и бестелесных. – Может, хватит нам голову морочить своими воздухами да бренностью? Говори, что велено, а то у нас времени-то в обрез будет.