Изверги-кровососы - Кристофер Мур

«Надо бы их с мамой познакомить, — подумала Джоди, — вдвоем они прекрасно смогут презирать человечество». От такой мысли она невольно улыбнулась.

И тут телефон-автомат зазвонил. Джоди секунду смотрела на него — потом огляделась, нет ли кого поблизости, вдруг звонят им. В паре кварталов от нее лишь стоял у машины какой-то парень, а так улица была совершенно безлюдна.

Она сняла трубку.

— Алло?

Мужской голос:

— Я так думал, что вы тут в конечном итоге появитесь.

— Кто это? — спросила Джоди. Голос вроде нестарый — и абсолютно незнакомый.

— Этого я вам пока сказать не могу.

— Ладно, — ответила Джоди. — Тогда пока.

— Постойте, погодите, не вешайте трубку.

— Ну?

— Вы же та самая, правда? Настоящая. То есть всамделишный вампир.

Джоди отвела трубку от уха и посмотрела на нее, как на инопланетный объект.

— Кто это?

— Пока я не хочу сообщать свое имя. Я не хочу, чтоб вы меня нашли. Скажем так, я — друг.

— У меня большинство друзей такие, — сказала Джоди. — Не представляются и не говорят, где их найти. Мой светский календарь достаточно незаполнен. — Что это за парень? Кто вообще может знать, что она — сейчас и здесь?

— Ладно, наверное, я все-таки вам чем-то обязан. Я изучаю медицину в… местном колледже. И я исследовал одно тело… из тех, что вы убили.

— Я никого не убивала. Я не понимаю вообще, о чем вы. Если я та, за кого вы меня принимаете, откуда вы знали, что я здесь окажусь? Я этого сама не знала еще час назад.

— Я ждал, наблюдал каждую ночь пару недель. У меня была теория, что ваше тело не испускает заметного тепла, и оно у вас не испускает.

— Вы о чем это? Никто не видит у других никакого тепла.

— Гляньте по улице. У белой «Тойоты». Мотор работает, кстати. Дернетесь ко мне — сразу уеду.

Джоди всмотрелась в человека, стоявшего у белой машины, пристальнее. Мотор работал. Человек держал сотовый телефон и смотрел на нее в очень большой бинокль.

— Я вас вижу, — сказала Джоди. — Чего вы хотите?

— Я смотрю на вас в инфракрасный бинокль. От вас не идет никакого телесного тепла, поэтому я и знаю, что вы такое. Моя теория оказалась верна.

— Вы из полиции?

— Нет, я же сказал, я студент-медик. Я не хочу вас никуда сдавать. Вообще-то, мне кажется, я могу вам помочь, если вас интересует чья-то помощь.

— Говорите, — сказала Джоди. Трубку она прикрыла рукой и сосредоточилась на парне у машины. Слышно было, как он говорит в сотовую трубку.

— Один труп отдали нашему факультету после того, как с ним закончил разбираться криминалист. Мужчина лет шестидесяти — третья, по-моему, жертва. Я заметил у него на шее чистый участок, словно там кожу отмыли. В рапорте это не отмечалось. Я взял образец ткани и положил под микроскоп. Ткань на этом участке оказалась живой. Она регенерировала. Я подготовил препарат, и ткань начала умирать, пока я по наитию кое-чего не добавил.

— Чего? — спросила Джоди. Она не знала, что и думать. Этот человек знал, что она вампир, и странное дело — ее подстегивало броситься на него. Какой-то инстинкт самозащиты подбивал: убей его. Хотя бы сделай ему больно. Джоди изо всех сил сохраняла спокойствие.

— Гемоглобин. Я добавил человеческий гемоглобин, и ткани вновь начали регенерацию. Я пропустил через секвенатор. Оказалось, ДНК — не человеческая. Близкая, но не человеческая. Не вырабатывает тепла, похоже, не сжигает никакого топлива, как это происходит в клетках млекопитающих. Криминалист утверждал, что кровь из тела спустил он, но раньше он так никогда не поступал. И я знал, что этого человека убили. И у меня возникла догадка. Я увидел в «Еженедельнике» объявление группы поддержки вампиров и стал наблюдать.

Джоди сказала:

— Предположим, я вам верю. Предположим, я верю, что вы верите во всю эту белиберду, но чем вы можете мне помочь? Предположим, что мне вообще нужна помощь?

— Я специализируюсь на генной терапии. Есть шанс, что мне удастся реверсировать процесс.

— Это не наука. Я не утверждаю, что ваша теория верна, учтите. Вы многого не знаете, и наукой это не объясняется. Если вы пока этого не поняли, скоро поймете. Вы сейчас толкуете о магии.

— Магия — это просто наука, которую мы пока не изучили. Вы хотите, чтобы я вам помог, или нет?

— А вам это зачем? Вы же считаете, что я убиваю людей.

— Рак их тоже убивает, но я все равно с ним работаю. Вы представляете вообще, какая конкуренция за рабочие места в моей области? Тут либо всё, либо ничего. Я могу получить диплом и пойти ставить сахариновые клизмы крысам за пять долларов в час. С тем, чему я научусь у вас, мое резюме окажется на верхушке любой стопки.

Джоди не знала, что ему ответить. Что-то в ней хотело бросить трубку и кинуться за ним. А чему-то хотелось, чтобы ему помогли.

Она сказала:

— Что мне нужно сделать?

— Пока ничего. Как мне с вами связаться?

— Этого я вам сказать не могу. Я вам позвоню. Номер дайте?

— Этого я вам сказать не могу.

Джоди вздохнула.

— Послушайте, мистер Гений Науки, придумайте уже что-нибудь, ладно? И, кстати, тех людей я действительно не убивала.

— Тогда почему вы меня до сих пор слушаете?

— Разговор у нас, по-моему, закончен. Садитесь в машину и привыкайте к мысли, что вам всю жизнь придется просить крыс нагнуться. Прощайте.

— Постойте, мы могли бы встретиться. Завтра днем. В каком-нибудь людном месте.

— Нет, только ночью. И подальше от людей. Вдруг вы полицию стянете. — Джоди смотрела на него, пока говорила. Он опустил бинокль, и стало понятно, что он азиат.

— Вы ж у нас убийца. Вам бы захотелось встречаться там, где безлюдно и темно?

— Ладно. Завтра вечером. В семь, у «Энрико» на Бродвее. Вам там достаточно людно?

— Конечно. Можно принести набор для взятия проб крови? Вы мне дадите?

— А вы мне дадите? — спросила она.

Он не ответил.

— Шучу, — сказала Джоди. — Слушайте, я не хочу вам никак вредить — но я не хочу, чтоб и мне вредили. Когда поедете отсюда, гоните как ненормальный — и не прямо домой.

— Почему?

— Потому что я этих людей не убивала, но знаю, кто это сделал, а он за мной следит. Если он вас видел, вам может не поздоровиться.

На линии все на минутку стихло — шептались только призрачные голоса сотовых соединений. Джоди смотрела, как азиат на нее смотрит.

Наконец, он прокашлялся:

— Вас здесь сколько?