Лорды гор. Любовь и корона - Ирмата Арьяр

Не все, нет. Не может же пленивший ее сердце принц быть таким же чудовищем, как его отец. Пожалуйста, нет.

Летта тихонько вздохнула и постаралась не думать о Рамасхе.

Какой он вчера был милый!

И разговаривал с ней серьезно, как с равной.

А сегодня будет оглашена ее помолвка с другим. Ненавистным. С этим старым хрычом. Ледяным колдуном, которого принцесса боялась до жути.

Она сморгнула слезинку и сосредоточилась на окне.

Если вчера бушевала снежная буря, то сегодня – ни снежинки не падало с небес. Огромные яркие звезды казались совсем близкими, а между ними, не затмевая, но придавая волшебства, то и дело вспыхивали разноцветные змейки северных сияний. Летта уже знала, что небо расцвечено неведомыми словами зримой речи. Как бы ей хотелось понимать ее. А еще лучше – научиться говорить так, чтобы ее слышало только одно-единственное сердце во всем мире.

Она опомнилась, когда с ее губ сорвался шепот:

– Рамасха…

Вздрогнула, покрываясь потом страха: а ну как услышат! Дверь в комнату фрейлин открыта, а Исабель спала здесь же, в двух шагах, на узкой софе. Но девушки тихо и ровно дышали, а заплаканная Марцела еле слышно похрапывала.

Яррен! – спохватилась принцесса. Надо найти телохранителя, раз уж он вернулся живым и почти здоровым и взять у него кольцо. Пусть будет при ней. Даже если она не сможет им воспользоваться, потому что амулет настроен на горца, так спокойнее.

Летта соскользнула с постели. Сегодня в спальне почему-то показалось не так холодно, как обычно, изо рта не вырывался пар. Значит, на самом деле теплее. Ветра нет, хотя по ногам гулял сквозняк. Принцесса нырнула в мягкие меховые полусапожки, заменявшие ей домашние тапки, накинула вязаную пуховую шаль поверх рубашки и прокралась мимо Исабель. Затаив дыхание, миновала спальню фрейлин и, медленно, чтобы не скрипнула, открыла дверь и вошла в гостиную.

Здесь было значительно холоднее, но в щель под входной дверью, ведущей в коридор, пробивался свет. Девушка осторожно подышала на задвижку – не примерзла бы, – и потянула ее. Дверь чуть-чуть приоткрылась, а Летта внезапно замерла – в щелку проник тихий голос Яррена. Телохранитель был на посту, но не один.

– Я что тебя звал, – говорил горец, – уж прости мне такую смелость, но ты сам позволил мне, если помнишь, а пост я покинуть не могу, сам понимаешь. У нас мало времени, но остался незаконченным важный разговор.

С кем он там? – нахмурилась Летта. Если с Кандаром – не страшно. А если с кем-то из ласхов-стражников, то лучше ей не выходить. Не пристало принцессе самой искать свою свиту, по этикету она должна отправить на розыски ближайшую фрейлину.

Но прозвучавший в ответ голос заставил ее сердечко биться чаще.

– Какой из разговоров, Яррен? – спросил тот, о ком она думала уже постоянно, даже во сне.

Виолетта забыла как дышать, боялась пошевелиться – а вдруг ее заметят и решат, что она давно здесь? Такой позор она не переживет.

Яррен напомнил собеседнику:

– Ты сказал такую фразу: «Я все еще надеюсь, что человек в нем не умер, раз отец сохраняет свою силу». Я спросил, какая связь, но времени тогда у нас было еще меньше, чем сейчас. Это важно, Рамасха. Я должен знать как можно больше, чтобы совершенствовать защиту.

Кронпринц ответил не сразу.

– Ты же знаешь этот парадокс, Яррен, не можешь не знать. Чем меньше от человека в наследнике пламени айров, тем мощнее его магия. Сильнейшие из ласхов, вейриэнов и прочих так далеко ушли от первоначального облика, что подчас теряют способность выглядеть человеком. Ваш Седьмой, сила которого неизмерима и который никогда не выходит из Белогорья на земной план… он ведь уже не человек?

– Понятия не имею, – невинным голосом ответил ученик вейриэна. – Никогда его не видел.

– Никто не видел, – в голосе Рамасхи явно прозвучала усмешка. Наверняка у него и лицо озарилось ласковыми бликами, которые так хочется поймать, прижать ладошкой. – Итак, наша магия – это то, что отличает нас от людей, и цвет магии определяет наш облик в метаморфозах, а сила – их устойчивость. Но это еще не вся соль. Соль в том, что людьми нас делает не только облик, но прежде всего дух, способность человека понимать и сопереживать другому человеку, то, на чем держится общечеловеческая мораль. И здесь мы возвращаемся к парадоксу. Когда маг в погоне за могуществом утрачивает этот объединяющий человеческий дух, магия его оставляет.

– Совсем? – изумился Яррен.

– Совсем. Странно, что Рагар тебе не сказал. Это первое, что узнают наши ученики. Потому что ласхи столкнулись с такой бедой. Мне иногда кажется, что не Белое, а Синее пламя снизошло первым на землю, потому мы первыми испытываем на своей шкуре магическую катастрофу.

– Скорее, тут дело в том, что синее пламя – наиболее темное из всех. Как Белогорье испытывает все тяготы бремени света, а их тоже немало, так вы находитесь под ударом искушений тьмы. Темная страна вам только добавила. И то, что она пришла именно к вам и сидит полтысячелетия, закономерность. И думается, Алэр свихнулся от такого соседства, прости за прямоту.

– Мне… тоже иногда так кажется, – вздохнул наследник. – Утешает одно: когда он дойдет до края, то потеряет магию. Такое уже было.

– Его спасение было бы в белой леди, но он предпочел войну с белыми магами.

– Он пытался, Яррен. Он любил вейриэнну. До безумия, ты прав.

– И тебя это безумие коснется, Рамасха, – дружески обрадовал полукровка. – Рагар просил предупредить. Он проанализировал всю историю вашего рода. Все мужчины, доживавшие до двухсотлетнего рубежа, сходили с ума, каждый по своему. Исключения тоже были. Их два. И оба были женаты на горных леди. Может, поэтому Алэру так нужен огненный ребенок? Решил бороться с тьмой разума, пока не поздно?

– Нет, Яррен, он упивается собой. Он не может бороться. Единственное, за что он вступает в бой – это власть. Ненасытная жажда власти. И все триста лет он трясется, что Темная страна перекочует с западного побережья на восточное, и его власть и сила уменьшатся. У меня есть подозрение, что он заключил договор с Азархартом. Хочет откупиться огненным ребенком или выкупить за него северо-запад, чтобы темные сгинули с наших земель.

Летта едва не крикнула в голос от ужаса, изо всех сил зажала рот ладонью.

– Мы не допустим, Рамасха, – уверенно сказал Яррен. – Но почему ты подозреваешь сговор?

– Он отозвал стражу и пропустил темных в ночь, когда исчезла леди Хелина. Только он мог отдать такой приказ.

Мужчины замолчали.

И в наступившей тишине Летте послышался шорох со стороны спален. Испугавшись, она на цыпочках метнулась к дивану, почему-то отставленному от стены, не рассчитала расстояние в полутьме, и с такой силой впечаталась в спинку, что мебель отодвинулась, оглушительно проскрежетав ножками по полу.