В поисках змея - Лоя Дорских

Была под венцом, и дело с концом,

или самое нежное и ранимое существо в мире - жених.

Карета остановилась так же внезапно, как и когда тронулась, и как итог – я снова не удержалась и упала в руки Лексу.

- И кто из нас перегибает палку? – злобно прошипел он мне в ухо, перед тем как отсадить на прежнее место.

В этот раз, надо заметить, обошлось без травм. Но чести это ему всё равно не делает.

- Ты, - в тон ответила ему, отодвигая занавеску и вглядываясь в темноту за окном, - если считаешь, что я специально дважды на тебя пересела.

- А разве нет? – ядовито спросил он, глядя на меня в упор. – Вот только ты в одном просчиталась, дорогая. Я не неопытный мальчишка, чтобы поддаться на такой дешёвый трюк, и не идиот, чтобы не понять, зачем ты это делаешь. Только тот факт, что ты царевна, не кидает к твоим ногам всех мужчин по твоей минутной прихоти. А в данном случае – меня.

В этот раз я решила промолчать, нервно передёрнув плечами, в попытке прогнать образовавшийся внутри холод. Слишком много было сказано, а последние его слова только подтвердили мои выводы, сделанные ранее.

Кипя от злости, я, никого не дожидаясь, открыла дверь и вылезла из кареты. Быстро найдя Святослава, направилась прямиком к нему, не обращая внимания на окрикнувшую меня Лесю. Если честно, я даже толком не расслышала, что она мне сказала, да это уже и не важно, по большему счёту.

- Свадьбы не будет. - Подойдя к стоящему у первой кареты царю, безапелляционно объявила ему, и, открыв дверь его транспорта, быстро забралась внутрь. – Едем обратно.

- Ш-ш-ш!

На укоризненное шипение ужика мне в шею, я решила не обращать внимания. То, что он не поддерживал моё решение, можно было понять и без перевода со змеиного языка на человеческий.

- Ты белены объелась?! – следом за мной в карете показался царь, плотно закрыв за собой дверь, он сел напротив меня.

Злость и обида клокотали во мне, стремясь вылиться наружу либо криком, либо в виде жалких слёз. Ни того ни другого я не хотела, поэтому молча отвернулась к окну. Что могло сделать сегодняшний день ещё хуже? Правильно! Картина маслом за окном – Пелагея встречает Лекса, и они, смеясь, скрываются с ней за главными воротами!

- Акулина? – Святослав решил добавить в голос строгости, но нужного эффекта он не добился.

«Дурак! Дурак! Дурак!!!»

Ужик тоже заметил передвижения моего полоза и шипел не переставая. Хотя какой он мой? Не станет уже, да и, судя по всему, и не был никогда. Я всё же не сдержала рвущихся наружу слёз.

- Да что случилось?! – не на шутку перепугавшийся царь пересел ко мне на сиденье и осторожно взял за руку.

От такого простого проявления заботы, я расстроилась ещё больше, и глупо разревелась, опустив голову на плечо новоиспечённого деда. Давно я не чувствовала себя такой разбитой.

- Тихо, тихо, маленькая, - Святослав гладил меня по голове, шепча всякие приятные слова, постепенно успокаивая меня.

Не знаю, сколько времени мы так просидели, но нас никто не беспокоил. По крайней мере, никаких стуков в дверь, или попыток её открыть я не заметила. Единственное, что я пропустила, так это появление на соседнем сиденье ужа Святослава. Как он тут оказался - ума не приложу. Но самое странное было в том, что сейчас эта змеюка смотрела на меня с сочувствием, а не как обычно.

- Может, расскажешь, что стряслось? – осторожно спросил дед, когда поток слёз иссяк, и я просто начала периодически всхлипывать.

- Ничего, навалилось слишком много за последнее время, - ушла я от ответа. – Поехали?

Не хочу ничего обсуждать, не хочу вообще говорить о Лексе. Просто хочу домой. Посидеть с мамой и папой на кухне, выпить горячего чая с чем-нибудь сладким и забыть обо всём на свете. Не хочу думать, куда пошёл полоз со своей рыжей курицей, не хочу гадать, над чем они смеялись. Не хочу ломать голову вопросом почему, и что я сделала не так!

- Хш-ш-ш, - начал грозно шипеть уж Святослава, нервно стуча хвостом.

-Понятно, - кивнул ему царь, - значит, Василеск тебя так расстроил.

Странно, но я слышала только шипение этой змеюки, в отличие от деда, который явно понимал его.

- Ш-ш-ш! – мой ужик тоже решил внести свою лепту, снова обозвав полоза нелестным эпитетом.