Игрушка стаи - Джанель Морено

Не буду заходить глубоко — решила я. Просто окунусь, посмотрю на россыпь звезд на черном небе, и хватит. Вернусь к Брайту и остальным, выпью еще коктейль и, в кои то веки, почувствую себя совершенно счастливой.

Но у Джессена явно были другие планы.

— Ты что, собираешься купаться в платье?

Это был вызов. Взгляд, поза, да сама луна мягко освещала пляж и норовила прикоснуться своим светом к коже. Не сводя взгляда с лица Джессена, я расстегивала пуговки на платье, которое с легкостью упало к ногам.

Кожа на животе и груди мгновенно покрылась мурашками, а соски затвердели. От холода или возбуждения?

В слабом свете луны очертания Джессена казались какими-то нереальными и слишком выраженными. Четкий контур губ так и манил прикоснуться, вспомнить прикосновения мягкой, обладающей волнующим ароматом, кисти с краской.

Вызов… игра. Никакой любви, ничего, кроме чувственного возбуждения и желания, что рвется изнутри. Не имеет ничего общего с привычными человеческими отношениями. Это желание привычно ему, но частично чуждо мне. Эта чуждость добавляет пряного ощущения неправильности происходящего.

Вода обожгла холодом лодыжки и колени, когда я зашла на глубину, а затем словно миллионы иголок впились в нежную кожу. Мысли о возбуждении куда-то испарились, а я несколько раз окунулась, стараясь не пищать. Джессен посмеивался.

— А снаружи кажется теплой, — простучала зубами.

— Сейчас привыкнешь. Ночью купаться интереснее.

— И часто ты так… купаешься?

Мы оказались нестерпимо близко. В воздухе словно искрило. Близость разгоряченного тела кархана в контрасте с холодной водой снова раскачивали возбуждение. Обещали что-то настоящее.

Губы соприкоснулись в поцелуе, мягком и чувственном. С Джессеном всегда было легко, он, в отличие от остальных Торнов, казался мне равным.

Поцелуй длился так долго, что я замерзла. Руки мужчины блуждали по моему телу, лаская чувствительную кожу, изучая каждую впадинку. Низ живота ныл в сладком предвкушении, но Джессен будто дразнил, не касаясь самого нежного местечка.

А потом Джессен оторвался и отошел. Я разочарованно вздохнула и удивленно посмотрела на кархана.

— Я собирался купаться, — усмехнулся он.

И… нырнул в черную глубину.

— Эй, — возмущенно воскликнула я.

Ответом мне стал только плеск воды. Спустя долгие секунды Джессен вынырнул на поверхность, в нескольких метрах от того места, где нырнул. Я растерянно переступила. Стоять вот так, чувствуя опустошающее разочарование, не хотелось. Поэтому я пожала плечами и пошла к пляжу.

На влажную кожу платье бы не наделось, так что я села, поджав ноги, и смотрела, как мощными гребками удаляется Джессен. Он отлично плавал, а еще, помнится, говорил, что не жил в Нейтвилле постоянно. Уж не здесь ли они с Айлой проводили время?

При мысли о блондинке Торнов подкатила тошнота, и я выбросила образ Айлы из головы. А пока настраивалась на любование природой и Джессеном, почувствовала пристальный взгляд.

Зверь внутри еще только осваивался с новыми способностями. Но сила карханов намного превосходила человеческую, и даже будучи полукровкой, я уже сносно улавливала запахи, магию, да и просто присутствие.

Захотелось одеться, но это стало бы однозначным признаком страха. Поэтому я продолжала сидеть, глядя на рваную линию горизонта и думать о своем. Получалось плохо, в голову лезли навязчивые образы, а ночной ветер касался кожи и с каждой минутой все острее не хватало тепла. Физического для начала.

— Считается, всякая сила, — медленно голос Кендара Торна врывался в уютный мирок, наспех построенное убежище, — дается неспроста. Только тому, кто сможет ее применить. Ты знаешь, что золотых карханов не бывает?

— Значит, я не существую?

— Значит, ты существуешь для чего-то.

— А вы, выходит, просто так.

Он хмыкнул. Словесная перепалка со мной была не в диковинку, но по-моему впервые мы находились так близко и так… открыто, что ли. Хотя я бы с удовольствием закуталась в плед, но разве в Кендаре Торне когда-то играли джентльменские чувства? Ему доставляло удовольствие беззастенчиво меня рассматривать.

Медленно, наслаждаясь секундами, он скользил взглядом по коленям, животу, груди, закрытой волосами. И наконец сосредоточился на лице. Я старалась скрыть дрожь. В его присутствии всегда старалась, но обычно терпела поражение в этой борьбе характеров.

И все же мне было интересно. Всякому, кто был чуть умнее табуретки, становилось ясно, что Кендар скрывает довольно много. Титаническими усилиями он подавлял в себе и эмоции и какие-то желания. Я не видела, чтобы он развлекался, наслаждался едой или женщиной. Не понимала его и потому постоянно оказывалась слишком близко.

Если Джессен был равным, то Кендар — слишком взрослым, слишком опытным, слишком непонятным.

— Несмотря на свободу, ты все равно тянешься к нам. Неужели это тебя не пугает?

— Меня много что пугает, но, признаться, я уже устала бояться. Поэтому я предпочитаю позволять себе… немного лишнего.

Его дыхание обожгло кожу возле уха.

— Или потому что тебя тянет к нам. Ты чувствуешь это притяжение и не можешь противиться.

Говорить стало сложнее, хотя внешне (о, боги, я надеялась на это) оставалась невозмутимой.

— Я все думал, почему именно ты? Почему из всех женщин мира именно ты можешь родить ребенка от проклятого рода?

— Потому что жизнь несправедлива, а я в прошлой явно прогневала богов.

Кендар рассмеялся. От его смеха кожа покрылась мурашками. Медленно, словно выводя на коже невидимые узоры, Кендар поднимался по животу к груди. Коснулся мягких кудрей и сжал затвердевший сосок, от чего я едва слышно охнула.

— Там Джессен не утонет? Вы, вроде, должны приглядывать за младшим братцем.

— Он отлично плавает. Обожает воду.

Мелькнула мысль, что Джессен специально завел меня и уплыл, оставив на растерзание братцу. Но на удивление я как-то не ощутила обиды или злости. Кархан внутри не насторожился, не ловил каждое слово и движение Кендара. Скорее рвался изнутри, вспоминая, как приятно было лежать под его руками, после холодного дождя. Предательская сущность. Я постоянно думала, а была бы моя реакция на этих мужчин иной, если бы я не была полукровкой?

Как вообще отличить желания зверя от человеческих? Карханов такие мелочи не интересовали, но я, похоже, была обречена гадать всю оставшуюся жизнь.

Я закусила губу. Медленные, дразнящие прикосновения грубых пальцев сводили с ума. Я так давно не чувствовала этого прилива жара к животу, не ощущала, как тело сводит в сладком предвкушении.

— Кто-то говорил, что мной не интересуется.

— А если я передумал?