Влюбленные в маски - Елена Чаусова

— Держал нас, как в тюрьме, — включилась в обвинительные речи подруг Франческа. — С тюремными порядками. Да и кормил, как в тюрьме. Наверное, добрую половину денег на провиант себе в карман клал.

— Вы врете, мерзавки, — едва ли не взвизгнул синьор делла Корелли. — Прилюдно всем врете, чтобы меня опорочить.

— Меня вы тоже во вранье обвинять станете, виконт? — раздался голос, который Фабио меньше всего ожидал сейчас услышать. Однако в дверях храма действительно стоял его светлость герцог Норберто, вместе с двумя синьорами из своей свиты и одним гвардейцем. Скромный частный визит, он пришел поздравить их с Дамианой лично — и в очень подходящий момент, надо заметить. Фабио вздохнул с облегчением и крепко сжал руку невесты.

— Ваша светлость… что вы, — тут виконт делла Корнелли икнул и замолк, пытаясь справиться с собой.

— Это что, сам герцог? — шепотом спросила Марция, но в тишине Храма ее слова прозвучали вызывающе. На нее принялись оглядываться, а сам герцог усмехнулся, но, как и полагается высокой особе, сделал вид, что ничего не заметил, и очень радостно сказал, обращаясь к виконту:

— Замечательно, значит не обвините. Вот и правильно, а то у меня насчет того, чего и куда вы воровали, после инспекции все бумаги есть. И я подумал, вдруг вы не цените мою высочайшую милость, что я вас просто с должности снял, ничего не предавая огласке, и очень хотите, чтоб вас судили публично.

Фабио сдержал улыбку, было рано радоваться, герцог мог пронестись грозой над всеми. И все же он настроен принять их сторону, это было очевидно любому, в то числе зарвавшемуся виконту Корнелли. Бывший директор снова икнул и, приложив ладонь ко рту, отрицательно замотал головой.

— Я же говорила — он вор, — пискнула Магдалена, но на нее даже не обратили внимания, поедая глазами герцога.

— Если на этот счет у вас возражений нет, то перейдем к тому делу, с которым вы сюда изволили прийти. Надеюсь, вас верховный судья Тревизо, в моем лице, устроит для разбирательства?

Опешивший директор молчал, и кто-то из гостей ехидно прошептал:

— Его не устроит, да сказать боится.

Среди зрителей представления принялись раздаваться смешки, и виконт делла Корнелли торопливо сказал:

— Безусловно. Конечно. Высший справедливейший суд.

— Вот и прекрасно, значит прямо тут, не выходя из Храма все и решим.

Дамиана вздохнула, и Фабио ощутил, как она еще сильнее напряглась, будто готовясь ринуться в бой. Он снова пожал ей руку, боясь сказать лишнее сейчас, и ощутил ее благодарность, а еще что она сильнее на него оперлась, принимая поддержку.

— Где бумаги синьорины Сартори? — тем временем поинтересовался герцог, и буквально через минуту словно из ниоткуда возник храмовый писарь с бумагами в руках. Его светлость оказывал на окружающих поистине волшебное действие. Разумеется, договор, который они подписывали в коронной школе, был здесь — дабы подтвердить право Дамианы на бракосочетание, которое сейчас пытался оспорить синьор делла Корелли.

Герцог торопливо пробежал глазами текст документа, весело усмехнувшись в конце, и Фабио даже почувствовал гордость за сочиненную им формулировку.

— Это ваша подпись, виконт? — тем временем поинтересовался его светлость Норберто, ткнув пальцем в бумаги.

— Моя, — не стал отпираться синьор делла Корелли. — Но граф делла Гауденцио меня заставил. Угрожал мне. Запугивал.

Фабио прикрыл глаза и вздохнул: действительно запугивал, и если герцог сейчас его спросит, придется сказать правду. Однако тот снова обратился к синьору делла Корелли:

— Но деньги-то он вам отдал?

— Д-да, — растерянно ответил бывший директор и нахмурился, явно не понимая, куда клонит его светлость.

— И синьор Бордоне, значит, тоже деньги вам отдал? И назад не забирал? — очень серьезно спросил герцог Норберто.

— Вот ловкач, — во весь голос сказал Баччо и пригнул голову, испугавшись своего несвоевременного высказывания.

Светлейший герцог недовольно поглядел в ту сторону и продолжил:

— Какая замечательная ситуация выходит: замеченный в воровстве казенных средств синьор облапошил честного негоцианта и еще более честного дворянина. Со всех деньги взял, а теперь еще никому не дает жениться. А деньги наверняка положил себе в карман. Великолепно, — Герцог обозрел присутствующих и снова поглядел на синьора делла Корелли, — Что вы на меня смотрите, как фазан печеный на столе, и молчите? Скажите лучше, что нам теперь делать со сложившейся трагической ситуацией?

Судя по его виду и исходящим от него волнам паники, синьор делла Корелли был бы рад упасть в оборок, но не удавалось, так что он проблеял:

— Я не зна-а-а-а-а-ю.

— Писарь. Доставайте перо, я вам сейчас диктовать буду, — скомандовал герцог, и все затаили дыхание, ожидая решения, однако ближайшие минуты три писарь записывал полное имя и титулование герцога, а также участвующих сторон, время и место проведения суда и прочие вещи, наводящие зевоту. Но наконец, после еще нескольких минут краткого описания произошедшего были произнесены самые важные слова: — По итогам разбирательства постановляю. Во-первых, синьорину Сартори за особые заслуги перед короной ото всех обязательств перед вышеозначенной короной освободить. Во-вторых, синьора Корелли обязать выплатить синьору Бордоне компенсацию в полном объеме и еще половину сверху, за причиненное беспокойство. В третьих…погодите, не пишите. Синьор делла Гауденцио, вам компенсация нужна?

— Да пусть он к демонам провалится вместе со своей компенсацией, — махнув рукой, ответил Фабио, ничуть не стесняясь: он чувствовал невероятное облегчение, и единственное, чего ему не хватало для полного счастья — это чтобы виконт делла Корелли действительно сгинул с глаз долой. А потом — жениться наконец на Дамиане.

— Славно. Тогда пишите: в-третьих, в качестве компенсации графу делла Гауденцио, запретить виконту делла Корелли приближаться как к самому графу делла Гауденцио, так и к его супруге, а равно их дому и месту их службы. Вот теперь все, дайте подпишу, — герцог нетерпеливо выхватил у писаря перо, едва тот закончил, и размашисто поставил под документом свою подпись, а потом снова повернулся к синьору бывшему директору, который стоял, молча открывая и закрывая рот, будто рыба. — Все, мы закончили. Можете идти. Ох, да выведите его отсюда, ради небес. Он церемонии мешает, — обратился он уже к стражникам, осознав, что синьор делла Корелли от пережитого потрясения реагировать на что-либо способен с трудом. Двое стражников, пришедших с ним, тут же прилежно подхватили бывшего директора под локти и потащили вон из храма. Синьор Бордоне, весьма довольный грядущей полуторной компенсацией, и адвокат, весьма печальный оттого, что ему, в отличие от негоцианта, подзаработать не удалось, потянулись следом.

Герцог, тем временем, прошел к ближайшему свободному месту на скамье, уселся, потребовал от придворных и гвардейцев сесть тоже, а потом выжидательно уставился на священника.