Сыны Амарида - Дэвид Коу

Бадену показалось, что его ударили ногой в живот. Весь городок... Все...

- А что с девочкой?

Оррис покачал головой:

- Люди из соседнего городка сказали, что, когда ее нашли, она была без сознания. Ее ударили по голове.

- Повезло... - Баден пожалел о том, что сказал.

К счастью, Оррис его не расслышал.

- Похоже, ее специально оставили. В ее одежде было спрятано черное перо.

- Она что-нибудь сказала?

- Она очнулась лишь несколько часов назад и все еще молчит. Урсель, правда, говорит, - в голос его закралась горечь, - что ребенка напугали маги.

- Прости, Оррис.

- "Прости"! Ты это ребенку скажи! Скажи это всем в Тобин-Сере, кто не спит по ночам, ожидая нападения магов-отступников. Мы их предали. Не важно, что мы были далеко, когда Каэра горела: мы предали их. - Он тяжело дышал, и на висках его выступили вены. - Я обвиняю вас, вместе с Джессамин и Одинаном. Если бы мы установили мысленную связь, этого можно было бы избежать. Я сейчас же иду к Джессамин требовать возвращения в Каэру, чтобы помочь Урсель искать преступников.

Он резко повернулся и помчался к лагерю, оставив Бадена и Транна переваривать новости. Они молча стояли, глядя, как меркнет свет его церилла. Как только Оррис сказал о девочке, Бадену явилось видение - как огненный цветок, - и с каждым мгновением оно становилось все яснее. Он отчаянно пытался отогнать его. Где-то через час предстояла встреча с духом Терона, и нельзя было отправляться в рощу, видя перед собой лицо Кайлин, имя внезапно пришло ему в голову. Он почувствовал себя старым и напуганным, бледной тенью того испытанного бойца, который собирался дать отпор Первому Магистру.

- Не стоило извиняться, Баден! - сказал наконец Транн голосом, полным гнева. - У него не было права обвинять тебя.

Баден устало пожал плечами.

- Это не важно, - пробормотал он.

- Возможно. - И тут в глазах Транна показались слезы. - Я все еще вижу девочку.

- Кайлин, - слабым голосом сказал Баден. - Ее зовут Кайлин. Я тоже ее вижу.

- Похоже, она ровесница моей старшей дочки.

Баден не знал, что и сказать в ответ. Возможно почувствовав это, Транн сменил тему.

- Что решит Джессамин? Думаешь, мы вернемся в Каэру?

- Не знаю. Не могу представить, что она уведет нас, даже не попытавшись войти в рощу, но не сомневайся, что она будет потрясена еще сильнее, чем мы.

Сверкнула молния, и земля содрогнулась от раската грома. Они направились в лагерь.

- Ты все еще думаешь, что за все в ответе Терон? - спросил Транн.

Баден открыл рот, чтобы ответить, но тут раздался крик - и неожиданно прервался.

Маги остановились и переглянулись.

- Джессамин! - воскликнул Баден, и оба помчались туда, откуда донесся крик. Но они были далеко. Слишком далеко.

- Определенно мне не по себе, - заметил Джарид, пока они с Элайной искали парусину, - но я спокойнее, чем ожидал.

Элайна кивнула:

- И я тоже. В общем, как если бы готовилась к этому всю жизнь. Даже не знаю, как объяснить.

Они разложили ткань и начали натягивать ее на груду еды и снаряжения.

- Мне уже начинает казаться, что ждать, не входя в рощу, еще труднее, - сказал Джарид. - Не завидую тому, кто останется.

- Транн тебе ничего не говорил?

Джарид покачал головой:

- Нет, ничего. Но это едва ли что-то меняет. Транн не станет слишком явно выражать свои чувства. А Сартол что-нибудь сказал?

Она пожала плечами:

- Он сетовал, что совершенно зря разболелся. Он не хотел выдавать разочарования, но мне не очень-то ему верилось.

- А Оррис?

- Хочешь спросить, не говорил ли он чего мне?

- Да.

Элайна рассмеялась:

- Конечно нет. Он же вообще ни с кем толком не разговаривает.

Джарид тоже рассмеялся:

- Ну и хорошо. А я-то думал, что он лично меня невзлюбил.

Веселье исчезло из голоса Элайны.

- Это ты зря, хотя он и держится с тобой довольно враждебно.

- Я заметил. Интересно почему?

- Похоже, он недолюбливает Бадена, а ты - его племянник.

- Не исключено.

Они еще какое-то время работали молча, аккуратно накладывая куски материи друг на друга и подтыкая по краям, чтобы уберечь от ветра. Ишалла и Филимар сидели на старом пне и были так похожи, что напомнили Джариду подставку для книг.

- Можно задать вопрос? - Он снова повернулся к Элайне.

Она не встретила его взгляда, но в углах ее губ играла улыбка.

- Не знаю, - смущенно ответила она. - Я догадываюсь, о чем ты хочешь спросить, и не уверена, что хочу обсуждать это сейчас.

- У нас может не оказаться другой возможности, Элайна.

Тогда она подняла глаза, встретилась с ним взглядом, и улыбка исчезла с ее лица. Наконец она кивнула.

- Вчера, когда ты попросила меня посидеть с тобой...

- Когда я ухаживала за Сартолом?

- Да.

- Я так и подумала. - Она снова улыбнулась. - Продолжай.

- Когда я спросил тебя, чем я тебя обидел, ты сказала, что ничем, и добавила что-то, чего я не смог понять.

Они прервали работу, хотя еще надо было натянуть веревки. Элайна пристально смотрела на него, и Джарид вспомнил, как увидел ее впервые во время процессии у Дома Амарида. Приближалась буря; уже можно было расслышать гром. Но воздух словно замер, и сердце колотилось в груди.

- Ты пугаешь меня, Джарид. Больше, чем кто-либо другой.

- Я? Почему?

- А ты помнишь, как мы в первый раз посмотрели друг другу в глаза?

- Да, и очень хорошо.

- И я. Так вот, это был не первый раз, когда я тебя видела.

- Не понял.

Она глубоко вздохнула:

- Ты мне являлся в видениях задолго до Собрания.

Джарид какое-то время молчал. Он был потрясен.

- В каких видениях?

Она слегка зарделась:

- Даже не знаю, как описать их. До сих пор не могу понять, что они означали.

- И потом ты сразу меня узнала?

- На Собрании?

Он кивнул.

- Я была совершенно уверена, но окончательно во всем убедилась, когда на второй день ты объявился с ястребом.