Хейсар - Василий Горъ

К моему удивлению, на это требование Нита среагировала совсем не так, как я ожидала, — вместо того, чтобы возмутиться или попытаться выставить какие‑то временные рамки, она равнодушно пожала плечами и… спрятала взгляд за по — девичьи густыми ресницами:

— Ты можешь видеть его в любое время дня и ночи…

— Тогда вам придется выделить отдельную комнату и ему — беседовать с Кромом в присутствии посторонних мне будет не особенно приятно…

— Уже! — кивнула Нита. — С нашими воинами твой майягард не ужился, поэтому ему выделили отдельную комнату в гостевой пристройке…

Покладистость азы на некоторое время ввергла меня в пучину сомнений: если она собиралась выдать меня замуж за своего сына, то была просто обязана заботиться о моем добром имени! А если она этого не делала, значит, ее планы изменились?

Эдак минуты с полторы я ломала голову, пытаясь понять, почему она так легко согласилась с моими условиями, потом поняла, что пауза слишком затянулась, и решила еще немного обострить ситуацию:

— Что ж, если мы договорились, то я хотела бы, чтобы вы уведомили обо всем этом моих тэнгэ. По возможности, прямо сейчас: я хочу подняться на Орлиное Гнездо и поговорить с ним без свидетелей…

— Я почти уверена, что он сейчас не на оу’ро, а у себя… — буркнула старшая мать. — Пойдем, провожу…

…Первое, что сделала аза, выйдя в коридор, — это сообщила моим тэнгэ, что я в их услугах больше не нуждаюсь. Потом коротко объяснила им новые правила выполнения ими своих обязанностей и приказала выселяться из моей комнаты.

Хасия явно обрадовалась и тут же убежала выполнять ее распоряжение, а вот Шарати надулась и обиженно засопела.

Объяснять девочке, чем вызвана такая «немилость», я была не в состоянии, поэтому просто потрепала ее по волосам и рванула вслед за Нитой…

…Спустившись во двор, аза довела меня до небольшой пристройки, расположенной рядом с кузницей, и остановилась перед небольшой лужицей в паре шагов от двери:

— Второй этаж. Последняя комната справа…

Потом задумчиво посмотрела на темное, почти черное небо, на котором уже вовсю сияли звезды, попрощалась и ушла.

Проводив ее взглядом, я собралась с духом, решительно поднялась по лестнице, покрытой темными пятнами, вошла в коротенький коридор, освещенный светом тусклого масляного светильника, и только тогда сообразила, что черная дорожка, ведущая к дальней правой двери, — свежий, еще не успевший просохнуть след водоноса.

«Моется…» — подумала я и густо покраснела, поняв, что все мои страхи перед предстоящим разговором куда‑то испарились, уступив место желанию увидеть Крома обнаженным…

— Приду потом… Через час — полтора… — выдохнула я. Потом на негнущихся ногах подошла к его двери, прижалась к ней лбом, закрыла глаза и прошептала: — Н — нет, потом не смогу… Зайду, скажу, что соскучилась и прошу прощения, а потом сразу выйду…

Дверь подалась. Буквально на полпальца. И уперлась в косяк.

Бесшумно. Без единого скрипа. Но от ощущения, что она закрылась НЕ САМА, а с помощью Крома, мне стало страшно. И я, схватившись за ручку, рванула ее на себя:

— Кром, я соскучилась!

Шаг вперед, в царящий в комнате полумрак и кислый запах дешевого вина…

— Я вела себя как дура…

Взгляд на хорошо знакомый мне нагрудник, лежащий на лавке слева от кровати, потом — на разобранную кровать, на свешивающееся на пол одеяло, на смятые подушки. И короткий вдох, от которого у меня почему‑то закружилась голова…

— Прости меня, пожалуйста…

Еще один шаг, поворот головы вправо, в угол, до этого скрытый топорщащимся краем висящей на стене медвежьей шкуры, — и следующая фраза, уже готовая сорваться с моих губ, умерла, не родившись: в этом самом углу, за бочкой для омовений вполоборота ко мне стояла какая‑то девица! Абсолютно голая. И мутным взглядом смотрела на меня. Даже не пытаясь прикрыть зажатым в руке рушником полную грудь с ужасно некрасивыми «козьими» сосками!

— Крома п — пока нет… Т — тренируется… — пьяненько буркнула она, лениво поскребла живот ногтями, повернулась ко мне и заинтересованно уставилась на мой магас. — А ты хто? Че — т я тя не помню…

— Мэй… — кое‑как промямлила я, не в силах отвести взгляд от следов пальцев, во множестве испещривших ее тело. — А ты?

Девица гордо вскинула подбородок, развернула плечи, выпятив вперед довольно внушительный бюст, нетвердым шагом подошла к кровати, развела в стороны руки и рухнула на нее лицом вверх. Потом зачем‑то пощупала простыню и радостно захихикала:

— А я — Ратка! Женщина Крома, почетного гостя рода Аттарк!