Сладкое зло - Венди Хаггинс

— Сестра Рут сказала Пэтти, что ей нужно обсудить кое-что, но она скажет мне об этом только при личной встрече.

Он покачал головой.

— Понятия не имею, — сказал он.

Он все еще крепко сжимал мои руки.

— Я хочу, чтобы ты выслушала меня, Анна. Это важно. Что бы тебе ни сказала монахиня, ты не должна говорить об этом ни единой душе. Никому. Это что-то очень важное. Об этом непременно доложат Люциферу, и он убьет тебя. Проклятье! Даже если это совсем неважное, он все равно тебя убьет. Кто еще знает об этом, кроме нас?

— Только Пэтти …

— Отлично! Тогда все будет в порядке. Точно только она?

— И Кайден, — добавила я.

Мои глаза метались куда угодно, — только чтобы не смотреть на отца.

Я ждала.

— Кто?! — его голос надломился.

Его глаза озабоченно искали мои.

Я не хотела рассказывать ему что-либо о Кайдене. Я знала, КАК это будет для него звучать. Я высвободила ладони из его рук, и, перекинув косу на плечо, стала вертеть кончики волос, чтобы чем-нибудь занять руки.

— Он мой друг. Тот, кто привез меня сюда, чтобы встретиться с тобой.

— Ты рассказала человеческому ребенку?

Я закашлялась, пытаясь выиграть время.

— Он — тоже Неф.

Джонатан Ла Грей заметно напрягся, и его лицо побледнело. Я невольно заерзала, когда его глаза впились в меня.

— Который из них является его отцом? — процедил он сквозь зубы.

— Ричард Роу. Полагаю, ты его знаешь под именем Фарзуф.

Конец всему.

Теперь уже он был не просто бледным.

— Ты проехала полстраны…

— Ш-ш-ш! — вырвалось у меня, потому что люди начали на нас поглядывать.

Он понизил голос до свистящего шепота:

— С сыном Князя Вожделения? С сыном… Паршивец! — Его кулак с силой опустился на стол, и охранник сделал шаг в нашем направлении.

Я помахала головой, пытаясь убедить его, что все в порядке, в то время как отец убрал свои сжатые в кулаки руки на колени.

Через пару секунд, охранник вновь вернулся к стене и стал смотреть в сторону.

— Не переживай! — прошептала я. — Я же сказала тебе: мы — просто друзья.

Он закрыл глаза и помассировал пальцами свой лоб, чтобы хоть как-то совладать с приступом ярости.

— Ты скажешь ему, чтобы он держал язык за зубами. Его отец не должен знать ни слова о тебе или о том, что скажет Сестра Рут. Это понятно?

— Он бы никогда не рассказал своему отцу обо мне. Но, м-м… — Я судорожно сглотнула. — К сожалению, Фарзуф уже знает о моем существовании.

Его глаза вновь полыхнули красным, и это почти заставило мое сердце остановиться. Я с силой вжалась в спинку стула, от чего тот пошатнулся.

— Разве тебя не беспокоит, что люди могут увидеть твои глаза, когда ты это делаешь? — спросила я, абсолютно уверенная, что мои собственные глаза в этот момент были размером с блюдечко.

— Люди не могут этого видеть. И не пытайся сменить тему. Я знаю Фарзуфа, — прорычал он. — Это тот еще подонок, как на Земле, так и в Аду. Ради того, чтобы заслужить благосклонность, он пойдет на что угодно.

— Кайден думает, что его отец забудет обо мне, если я постараюсь не попадаться на глаза.

— Возможно, на какое-то время, пока он занят или чем-то отвлечен. Но, рано или поздно, он все равно о тебе вспомнит.

Белиал нервно отодвинулся на стуле.

— Мне нужно выбираться отсюда.

— Из тюрьмы? Как?

— Скоро будет слушание о досрочном освобождении. Я воспользуюсь силой внушения, чтобы решение безапелляционно было принято в мою пользу. Тем или иным способом, но мое прибывание здесь окончено. Это вопрос нескольких недель. Я свяжусь с тобой сразу же, как только выберусь. Не предпринимай ничего, пока меня нет рядом. Я хочу, чтобы ты незамедлительно вернулась домой. Чем быстрее, тем лучше. Ты сделаешь это?

— Да. Я обещаю.

— Держись подальше от дома Роу.

— Определенно.

— Хорошо. Хорошая девочка. Мы справимся со всеми проблемами вместе. Ты веришь мне?

— Да, сэр.

Мы снова взяли друг друга за руки.

Когда я находилась рядом с отцом, ничего невозможного не существовало. И я была счастлива.

— У тебя прелестная улыбка, — произнес он. Совершенно естественная и красивая.

Никто не называл меня раньше красавицей, за исключением Пэтти.

Комплименты родителей нельзя воспринимать всерьез, но мне все равно было приятно.

Я взглянула на часы, поразившись, как быстро летело время.

— Наше время почти истекло, девочка.

— О чем еще ты хотела бы узнать?

Я все еще не осмеливалась спросить о судьбе душ Нефилимов. С этим не следовало спешить.

Я немного поразмыслила.

— Как ты думаешь, Марианта была наказана? — спросила я.

— Что ж… она не в Аду, если ты это имеешь в виду. Я бы непременно узнал, если бы подобное случилось.

Мой желудок сжался от упоминания об Аде.

— Как там? — нерешительно спросила я.

— Там внизу? Это еще одна вещь, которую трудно объяснить словами.

Он отпустил одну из моих рук и погладил бороду.

— Представь мрачную широкую аллею, длиннее, чем сама бесконечность, между двумя небоскребами, которые возвышаются выше, чем можно увидеть глазами…

В таком месте трудно сохранять надежду. Души сгорают от абсолютного безграничного негатива.

— У тебя неплохо получается описывать вещи, которые трудно выразить словами, — выдохнула я, пытаясь освободиться от ледяного ужаса, вызванного представленным образом.

— У меня было достаточно времени для размышлений.

— Почему Бог не попытался предотвратить восстание Люцифера?

— Он любил Люцифера. Бог знал о том, что тот имеет великую силу, и он позволял ему это.

Могло случиться и по-другому. Люцифер мог выбрать и правильный путь. Я думаю, Бог до последнего не прекращал надеяться, что Люцифер сделает верный выбор.

Может быть, это кажется жестокостью — испытывать ангелов и человеческие души, но… здесь смысл совсем в другом. Нам необходимо сталкиваться с трудностями, чтобы понять свою истинную сущность и силу. То, как мы справляемся с неудачами, является очень ценным испытанием и опытом.

— Да. Ты мог бы захотеть отмщения… после того, как пал, — произнесла я, нахмурившись.

— Легко. Людям вообще очень трудно. Их вера подвергается испытаниям, когда они даже видеть ничего не могут. Вот почему им дана возможность ощущать Божью Благодать.