Лоенгрин, рыцарь Лебедя - Юрий Никитин

Лоенгрин рассчитывал, что увидит Нила хотя бы к вечеру, Нил все-таки стесняется благородного господина, образцового во всем и во всех отношениях, потому, как и где тешит плоть, догадаться трудно, но, когда в саду вспыхнул жаркий огонь в светильниках, разгоняя медленно накапливающийся мрак, зазвенел приближающийся женский смех, стена зелени раздвинулась, Лоенгрин уже готов был увидеть оруженосца, но появилась улыбающаяся Голда.

Из одежды на ней только небольшая гирлянда цветов и нитка дивных ракушек, но с ее фигурой любая одежда будет выглядеть оскорбительной, и Лоенгрин успел подумать, что со времен язычества идеалы женских пропорций изменились в сторону утонченности и одухотворенности, в то время когда раньше царствовала вот такая чувственная плоть…

Раскачивая широкими бедрами, она подошла вплотную и взглянула крупными томными глазами навыкате, очень живыми и блестящими.

– Мой герой, – проговорила она низким чувственным голосом, – ты еще не видел моего дворца внутри…

Лоенгрин поднялся и сразу оказался на голову выше.

– Пойдем посмотрим?

– Ты очень разборчив, – упрекнула она. – Столько красивых девушек пытались подарить тебе любовь!

– Это для моего слуги, – ответил он.

– А герою нужна сразу богиня?

Она расхохоталась и прижалась к нему нагим горячим телом, обняв одной рукой и понуждая идти в сторону сказочного дворца, засверкавшего в огнях расположенных вокруг светильников.

Утром Лоенгрин, обнаженный до пояса, быстро ополоснул лицо и грудь в холодном ручье, избегая разнеживающих ванн с теплой водой и плавающими на поверхности лепестками роз, повернулся в сторону укрытых за пышными цветущими кустами конюшен, пора проверить, как там и чем кормят коней, как вблизи прозвенел легкий женский смех, кусты раздвинулись и вышел его оруженосец.

Он обнимал сразу двух девушек, а третья шла сзади и бросала в них цветами, а когда на нее перестали обращать внимание, нагнулась и со смехом укусила Нила за ягодицу.

Нил, растеряв почти всю одежду, штаны все-таки сохранил, а у женщин из одежды только гирлянды из ярких цветов.

Оказавшись на поляне, он торопливо и смущенно поклонился своему хозяину.

– Ваша светлость…

– Не стесняйся, Нил, – ответил Лоенгрин мирно. – Однажды все проходят эту проверку. Говорим про огонь, воду и медные трубы, но про главное испытание стыдливо умалчиваем.

– Ваша светлость?

Лоенгрин пояснил:

– Настоящее испытание – женщины. В нем мало героического, потому и помалкиваем, но стойкости требует больше, чем самая кровавая битва. Садись, будем завтракать.

Нил осторожно сел, женщины сразу же прижались к нему, а одна уселась ему на колени и обхватила за шею.

– Какой завтрак, – взмолился Нил, – я все время что-то да ем! Даже ночью жрал в три горла.

– Что?

– Не знаю, – признался Нил. – Что-то суют в рот, а в кубки наливают и наливают. Никогда столько не жрал и не пил, как только и влезло! Но вкусно, скажу честно. Дома такого не случалось пробовать ни разу в жизни.

Лоенгрин кивнул:

– Да, конечно. Здесь и еда вкуснее, и вино слаще, а женщины вообще выше всех похвал. Для человека простого это и есть предел всего желаемого.

Нил спросил осторожно:

– Ваша светлость, я не понял… Все говорят, что под Волшебным Холмом живут эльфы, но какие же это эльфы?

– Это не эльфы, – согласился Лоенгрин.

– А… кто?

– Язычники.

– Господи, – воскликнул Нил, – эти нечестивые язычники, выходит, здорово жили!

Лоенгрин посмотрел на него с сочувствием.

– Я неправильно объяснил, извини. Это не люди, Нил. Это нимфы, как их тогда называли. Понимаешь, это у нас один Господь, а язычники его не знали, у них было множество мелких богов, что пили, ели и дрались, как и все, ходили к чужим женам, совокуплялись с людьми и животными, не видя разницы, и от людей почти не отличались… Они бессмертны и всегда юны, никогда не старятся и не умирают сами по себе, их можно только убить. Это уцелевший кусочек того мира. Венера – богиня плотских утех, а эти женщины – ее нимфы. Я не знаю, как они уцелели, сумев отгородиться от нового мира христиан, но так уж получилось… Так что это не враги в прямом смысле.

– Друзья?

– И не друзья, – ответил он. – Просто они так живут. Просто живут.

– Хорошо живут, – сказал Нил. Женщины продолжали ластиться, целовали его в шею, плечи, гладили, почесывали, разминали мышцы, игриво покусывали за уши. – Радостно, я бы сказал.

– Радостно, – согласился Лоенгрин. – Даже у богов простые такие радости… Представляешь, их самый высший бог, бог богов, ел и пил, как и ты, дрался с людьми и богами, соблазнял чужих жен.

Нил воскликнул: