Люди сумрака - Кармаль Герцен

— Лайли, ты что, пьяна? — изумился я.

Ее насупленное молчание подтвердило мою догадку. Я покачал головой: не осуждающе — удивленно. Впервые видел давнюю подругу в таком состоянии.

— Пойдем в дом. — Я осторожно приобнял ее за плечи, легонько подталкивая вперед.

Ожидал сопротивления, но Лайли послушно вошла в гостиную. Скинула ботиночки и села на диван, поджав под себя ноги.

— Я думала, что у нас с тобой есть шанс, — тихо произнесла она. — Наверно, это глупо. Наверно, ты все еще видишь во мне ту маленькую глупышку, которая хвостом таскалась за тобой и Дагом. Но я — уже не она.

— Я знаю это, — серьезно ответил я. Открывая ящики комода один за другим, я пытался найти теплый плед для Лайли.

Словно бы не слыша меня, она продолжала:

— Ты всегда нравился мне… думаю, ты это знаешь. Братец тоже догадывался и всегда надо мной потешался. А я, глупая, верила, что когда повзрослею и похорошею, то ты взглянешь на меня другими глазами. Я даже представляла, как это произойдет. — Лайли рассмеялась, но тут же вновь стала грустной и какой-то потерянной. — Представляла, как выйду к тебе в платье, такая вся… классная, а ты посмотришь, и в твоей голове что-то щелкнет. И я замечу этот взгляд. Восхищенный взгляд.

Я повернулся к Лайли с пледом в руках, но она не позволила себя укрыть. Выхватила плед из рук, будто он был ядовитой змеей, но накинула его на мокрые от дождя плечи.

— Тогда, на вечеринке, я подумала, что этот момент настал. А потом ты все испортил.

— Лайли, я…

— Молчи, — оборвала она. — Ничего не хочу слышать!

Усмехнувшись, я промолчал. Вышел на кухню, чтобы налить Лайли горячего чаю, а когда вернулся с дымящейся кружкой, обнаружил, что она уже спит, положив голову на спинку дивана. Мокрые волосы падали на милое личико. Оно казалось таким безмятежным, а сама Лайли такой беззащитной…

Плед соскользнул с ее плеч. Я укрыл Лайли, подоткнул края пледа, и тихо вышел.

В какой-то момент я впервые поймал себя на мысли, что воспринимаю Алессу как свою погибшую возлюбленную, а не иллюзию, воссозданную с помощью амулета. Все чаще мне казалось, что Алесса и не умирала вовсе. Ведь она была рядом — живая, теплая, пахнущая таким знакомым, чуть горьковатым ароматом ее любимых духов. Та роковая ссора, гибель Алессы, невыносимые дни без нее, а после — ее невероятное воскрешение — все это теперь казалось лишь странным, причудливым, уже полузабытым сном.

Каждый раз, когда она касалась меня, по моим рукам пробегали мурашки. Каждый раз, когда я видел ее, мое сердце замирало от нежности. Я был готов смотреть на нее вечно.

Я твердил себе — мне дали второй шанс. Боги, судьба, таинственная женщина на кладбище… что бы это ни было, мне дали возможность начать все сначала.

Я был счастлив… совсем недолго.

В тот поворотный день мы сидели на веранде, пили фруктовое вино и любовались садом. Я только что закончил очередную картину из серии под условным названием «Черно-белый Дейстер», ознаменовавшей новый этап моей жизни. В какой-то момент я заметил на себе взгляд Алессы — чуть более задумчивый и отрешенный, чем обычно.

«Ты знаешь того, кто меня убил?» — спросила она.

Я замер, едва не выронив стакан из разом взмокших рук. Понадобилось время, чтобы обрести дар речи и найтись с ответом.

Случилось то, чего я больше всего боялся.

«Это был несчастный случай», — медленно произнес я.

Алесса поджала губы, недовольная ответом.

«Просто скажи, как я умерла? Я ведь знаю, что умирала, и знаю, что ты меня воскресил».

«Зачем тебе это?».

«Я просто хочу знать», — упрямо сказала она.

И я принял единственно верное — как мне тогда казалось — решение. Просто в памяти всплыл случай полугодичной давности — автомобильная авария, в которой погибла молодая женщина. Сейчас виновник аварии отбывал срок в тюрьме Дейстера.

«Ты погибла в автокатастрофе. Но ты не должна думать об этом. Ты жива, ты рядом со мной. А тот, по вине которого ты умерла, уже получил свое наказание».

«Как его зовут? Кто он?».

«Я ничего о нем не знаю, знаю только, что его зовут Брэндон Ривет».

Алессу будто успокоило это. Она никогда больше не спрашивала о подробностях собственной смерти. И это радовало меня.

Но только до тех пор, пока не прочел в интернете короткую заметку о заключенном, найденном мертвым в камере дейстерской тюрьмы. Вряд ли бы о нем вообще упомянули, если бы не странные подробности его смерти. Ни следов удушения, ни травм — ничего.

Просто сердце здорового двадцатидевятилетнего мужчины вдруг перестало биться. На фотографии в Сети его лицо было перекошено от ужаса.

Лицо, принадлежащее Брэндону Ривету.