Дикарь - Марина Суржевская

— Я поставлю на вас, истра! — заявил он мне.

— Премного благодарна, — пробормотала я, чувствуя, как лицо начинает гореть. Духи, зачем я на все это согласилась?

— Брось, Милтон, она же девчонка! Простите, истра, — отозвался недобритый мужик. — Даже ловкач Чарльз не справился с Проказником!

Ушлые близнецы уже стояли рядом и, кажется, принимали ставки, как быстро сумасшедшая истра хлопнется на брусчатку.

— Ставлю на то, что истра проедет до кустов! — громко заявил какой-то усач.

— Брось, Люк! Не продержится! Это же Проказник! — авторитетно заявили ему.

Я же испытала приступ ужаса и почти решила позорно сбежать, как увидела восторженный взгляд Линк. Моя девочка стояла рядом, и в ее глазах была неистребимая вера в меня. И я точно не могла эту веру подвести!

Наклонилась к раме, решив, что надо хоть попытаться договориться с вредным железным велокатом.

— Помоги мне, Проказник. Разве тебе не надоело пылиться в углу? — прошептала я, не обращая внимания на улюлюканье и ободряющие крики толпы. — Помоги, и мы поедем в холмы, туда, где живет ветер и солнце. Тебе понравится…

Колокольчик не ответил, его бронзовый язычок замер, словно в раздумье. Все верно, вещи хоть и обладают характером, но не разумом. Так говорили нам в Академии. И вряд ли Проказник способен меня понять.

Но отступать было поздно, так что я перекинула ногу через железное колесо, села в седло, схватила руль. Выдохнула. Толпа затаила дыхание. Поставила ногу на педаль, отчаянно вспоминая, как это делается. На велокате я ездила лишь раз, и тогда меня держал Гордон. Это было в первый месяц нашего знакомства.

Бронзовый язычок дрогнул и тихо ударился о бок колокольчика.

— Дорогу! Дорогу! — закричал брадобрей, и толпа расступилась.

А я сжала ручки и оттолкнулась от земли. На миг показалось, что никуда я не еду, а то ли стою на месте, то ли уже падаю. А потом толпа взорвалась восторженными аплодисментами, заулюлюкали мальчишки, и засмеялась Линк. А я поняла, что еду! Что кручу педали и еду! Почти лечу! И тоже засмеялась, ощутив себя невероятно счастливой. Колокольчик теперь звенел, не переставая, брадобрей орал, что выиграл и что неизвестный мне Люк должен ему двадцатку. А я все неслась… Вплоть до того, как сильная рука не остановила мой путь, сжав руль.

— Софи, что за представление ты тут устроила? — яростно спросил Гордон.

Я дернулась, потеряла равновесие и, наверное, свалилась бы, потому что Проказник недовольно взбрыкнул и начал заваливаться на бок. Но муж удержал нас — и меня, и мой транспорт. Зрители, поняв, что все закончилось, разошлись по своим делам, жарко обсуждая увиденное.

— А что ты тут делаешь? — растерянно пробормотала я.

— Я здесь живу, — хмуро бросил Гордон. — Кажется, ты сама выгнала меня ночью? Я как раз направлялся в Оливковую рощу и очень удивился, выйдя на порог! Идем, нам надо поговорить.

— Но я…

— Не спорь! — отрезал мужчина, сверкнув синевой глаз. Нос у него сросся, значит, он применил заклинание исцеления. — Хочешь устроить еще один спектакль для местной публики? Будем выяснять отношения на улице?

Я помрачнела.

— Хорошо. Только я ненадолго.

Быстро расплатилась с истром Раулем, который все ещё не верил, что удалось сбыть вредный велокат, махнула Линк, и мы вошли в зеленую дверь отеля. Внутри оказался просторный холл, украшенный кадками с растениями, пейзажами на стенах и шоколадной плиткой на полу. Нам навстречу выдвинулась высокая женщина, вероятно, хозяйка гостевого дома.

— Истра Лур, будьте добры, присмотрите за девочкой, — приказал Гордон, и женщина послушно кивнула.

— Линк, не бойся, я скоро вернусь, — успокоила я перепуганную малышку.

Гордон повел меня к лестнице на второй этаж, и, поднявшись, мы вошли в комнату. Вернее, это было несколько комнат, богато обставленных и имеющих все необходимое для дорогого постояльца.

— Ты зря приехал, Гордон, — начала я, как только дверь за нами закрылась. И осеклась, потому что мой муж резко притянул меня к себе, словно и не услышал.

— Я так соскучился, — он зарылся пальцами в мои волосы. — Так соскучился, Софи. Что ты делаешь? Зачем все портишь?

Провел ладонью по моей спине, погладил. Обхватил лицо, заглядывая в глаза.

— Без тебя так пусто, Софи…

И прижался к моим губам. Резко, жадно, трогая языком. Тяжелое тело мужа придавило меня к стене, ладонь коснулась подола, задирая его.

Он целовал, не обращая внимания на мое оцепенение. Я же застыла от неожиданности, не понимая, что чувствую. А нет, понимая. Возмущение. Больше всего его. А еще — обиду.

Уперлась ладонями в грудь Гордона, сопротивляясь, да только он и внимания не обратил. Толкнулся языком у меня во рту, навалился, прижимая к холодной стене.

— Нет! — я ударила снова, уже яростнее. — Χватит! Ты, кажется, хотел поговорить?

— Я предпочел бы сразу перейти к делу, — усмехнулся Гордон, окидывая меня плотоядным взглядом.

— Тогда я ухожу, — дернула ручку двери.

— Не думаю, — он перехватил мою руку. — Что тебе рассказал Сандэр, София?

— Ничего, — буркнула я недовольно. — Он не слишком откровенен. Ты, оказывается, тоже!

Гордон отпустил меня и отошел на середину комнаты, а я осознала простую истину. Четыре года я числилась супругой этого человека. Мы делили с ним постель, кров и еду. И ни разу он не упомянул, что у него есть брат! Родной, младший брат! Да это в голове не укладывалось! В Лангранж-Холле я не видела ни одного портрета того, кого привыкла называть Шерхом Хенсли.

Да что происходит, забери их жроты?

— Я не знал, что Сандэр живет здесь, — Гордон налил себе вина из хрустального графина, и я нахмурилась. Вино до обеда? Раньше супруг не позволял себе подобного. Он волнуется? Нервничает? Интересно, из-за меня или брата? Сомневаюсь, что моя персона может вызвать у Гордона столь сильные эмоции, он всегда был довольно скуп на них. Значит, дело в Шерхе.

— Он живет здесь семь лет, — сухо сказала я. — И ты об этом не знал?

— Сандэр оборвал родовую нить, отрекся от всех Духов Предков. Я не мог отследить его. А королевство большое, Софи. И во многи х его уголках у рода Лангранж есть собственность. Я и подумать не мог, что Сандэр приедет сюда, ведь Оливковая роща давно числится заброшенной.

— Поэтому ты так щедро отписал мне ее? — съязвила я.

— Я думал, что жизнь на развалинах научит тебя послушанию, дорогая.

— Ты ошибся.

— Посмотрим. — Гордон сделал ещё глоток вина и, недовольно скривившись, отставил бокал. — Кислое! Да, Духи порой играют нашими судьбами, как хотят… кто бы мог подумать, что ты и мой брат поселитесь в одном доме. В том, который совершенно непригоден для жизни! Так что он рассказал тебе?