Чертова Мельница - Александр Бушков

— Не знаю, ваше величество, может, ничего полезного тут и нет, — сказал Интагар крайне нейтральным тоном. — Но я обязан был вас вызвать. Пришел человек, затрезвонил в Колокол Правды…

— Это еще что такое? — с искренним недоумением спросил Сварог. — Что-то я такого не помню…

— Вы в свое время довольно бегло знакомились с королевским дворцом, сами приказали не обременять вас разными третьестепенными мелочами…

— Было дело, — сказал Сварог. — Что за Колокол?

— Он к тому времени как раз и был полузабытой мелочью, сохранявшейся традиции ради и согласно бюрократическим правилам… Видите ли, ваше величество, дедушка короля Конгера, пребывая однажды в особо милостивом расположении духа, как раз и распорядился этот колокол устроить. Там, снаружи, у полуденной стены дворца, есть башенка. Всякий подданный, какого бы сословия он ни был, имеет право зайти туда и позвонить в Колокол Правды. Означает это, что он просит аудиенции у короля. Король, согласно заведенному обычаю, аудиенцию обязан дать. Уже в старые времена было особо оговорено: пришедший имеет право звонить в колокол в одном-единственном случае — если ему стало известно, что от короля скрывают что-то очень важное.

— Могу представить, что там творилось в первые месяцы… — усмехнулся Сварог. — По головам лезли?

— Совершенно верно, ваше величество, — без улыбки кивнул Интагар. — Королю не было ни покоя, ни отдыха, и ничего тут не поделать — королевское слово… Пару раз действительно рассказывали крайне интересные вещи, а однажды оборотистый лакей сообщил о заговоре, который тогдашняя тайная полиция ухитрилась проглядеть. Но в массе своей народишко лез с мелочами, которые по ничтожеству своему считал важными и значительными: главный землемер провинции берет взятки, некий пьяный приказчик запустил в королевский портрет пивной кружкой, деньги на постройку моста разворовали, мост так и не построивши… В общем, пустяки, недостойные королевского внимания. Процедуру решили упорядочить, ввести наказания для тех, кто отрывал его величество от дел пустяками, которые с точки зрения монарха либо яйца выеденного не стоят, либо должны решаться на уровне мелких чиновников. О, ни плахи, ни даже тюрьмы, но и церемоний особых не разводили: ссылка для дворян, разжалование для военных, большие штрафы для сословий, порка для всех прочих… Вскоре, как легко догадаться, число желающих позвонить в колокол изрядно поубавилось. А уж тем более когда Конгер добавил еще и конфискацию движимого либо недвижимого, либо всего сразу… За время его царствования «звонарей» набиралось менее пары дюжин в год. Главным образом приезжие из провинций. За время своей службы я помню только два случая, когда речь шла о серьезных вещах: один опять-таки сообщил о заговоре, второй указал на известного купца как на крупного горротского шпиона, и это подтвердилось. Остальные несколько десятков подверглись тому или иному наказанию из существующего списка. Ну, а за время вашего пребывания на троне это первый случай.

— Как еще только колокол сохранился в действующем виде…

— О, с этим обстоит наилучшим образом, — крайне серьезно сказал Интагар. — Тогда же, при дедушке Конгера, решено было создать Департамент Колокола — с немалым числом чиновников, регистрационными книгами, обширными бюрократическими регламентами. Есть особые служители, которые следят за исправностью колокола, есть дежурные чиновники с четким распределением обязанностей… — он скупо улыбнулся. — В общем, за десятки лет «звонарей» становилось все меньше, а вот Департамент Колокола потихоньку разрастался, там сейчас раза в три больше народу, чем в момент учреждения.

— Ну да, как обычно… — поморщился Сварог. — Ничего с ними не поделаешь, плодиться будут, как мыши, если не прихлопнуть саму контору — но они и тогда разбегутся по таким же теплым местечкам… Что за звонарь? Вы его уже допрашивали?

— Не имею права, ваше величество, — сказал Интагар серьезно. — И никто не имеет — так уж заповедано его величеством Кергиусом Третьим… Он будет говорить только с вами.

— Но вы хоть выяснили, надеюсь, кто такой?

— Обижаете, ваше величество… — усмехнулся Интагар, заглянул в лежащий перед ним лист бумаги. — Конечно же, в сжатые сроки… Петар Курлич, двадцати трех лет, женат, есть дочь, по классному чину — писец.