Не вспомню - Джессика Броуди

И я лишь слежу за тем, как мужчина приподнимает безжизненное тело, подхватывает под мышки и продолжает тащить по асфальту стоянки. С этой дистанции – а я нахожусь почти в миле от заправочной станции – тело кажется маленьким. Словно насекомое. Но у меня нет сомнений в том, чье оно.

– Дзен! – кричу я во весь голос, но тут же прикладываю ко рту кулак.

Неужели он мертв? Или же только деактивирован? Они ведь могли использовать против него тот же прибор, который пускали в ход против меня, не так ли? Или тот громкий звук, который я слышала, был выстрелом из пистолета Дзена?

О, ради всего святого, нельзя, чтобы он умер!

Я не переживу, если узнаю, что они убили его. Погубили из-за меня. Чувство вины убьет и меня.

Мне надо вернуться к нему. Я должна что-то сделать. Нельзя же просто стоять и наблюдать за происходящим!

И я уже перемещаю вес тела на другую ногу, чтобы метнуться назад к заправке, но нестерпимый зуд в запястье принуждает меня застыть на месте. Это моя татуировка. Она снова нагрелась и пульсирует.

До меня доносятся приближающиеся тяжелые шаги. Они сопровождаются звуком хриплого порывистого дыхания. Мой преследователь определил, где я, и теперь заметно сократил свое отставание.

Я бросаю последний тоскливый взгляд в сторону безжизненного тела Дзена и срываюсь с места. Направляюясь в самое сердце красной пустынной равнины, лежащей передо мной. Я бегу уверенно, хотя слезы застилают мне глаза.

Поверхность под ногами очень неровная. То и дело попадаются крупные обломки камней, бугры и ямки. Но мои ступни плавно касаются земли, стабилизируя положение тела, по мере того, как я преодолеваю пересеченную местность. И снова меня приводит в изумление легкость, с которой мне это дается. Удивительно, как мало усилий приходится прикладывать. Я бегу без остановки уже двадцать минут, а дыхание остается ровным и размеренным. В мышцах по-прежнему ощущается сила и гибкость. Такое чувство, что я могла бы продолжать бег без устали дни напролет.

Причем перемещаюсь я не по прямой. Время от времени слегка меняю направление или описываю зигзаг, чтобы затруднить преследование.

Когда же я окончательно убеждаюсь, что он остался где-то далеко за спиной, то позволяю себе остановку.

Я стою в центре бесконечной равнины. Необъятное пространство протянулось во все стороны от меня. Ни души на многие десятки миль. Дует сильный ветер, который растрепывает мои волосы и порой швыряет в руки и ноги мелкие камешки. Воздух здесь совершенно сухой и пропитанный пылью. Он обжигает мне горло при каждом вдохе.

Я опускаюсь на колени и припадаю лбом к раскаленному как печка песку.

Слезы снова струятся из глаз, падая на землю и сворачиваясь передо мной грязноватыми горошинами. Как ни силюсь я овладеть собой и попытаться мыслить ясно, мой плач безутешен, и остановить его не удается.

Как не удается и избавиться от видения – тело Дзена тащат через автостоянку.

Я могла вмешаться, могла что-то сделать. Мне следовало остаться там и сражаться. Я знаю, что сильнее их. Так почему же я предпочла бежать? Почему послушалась Дзена?

Почему я спаслась сама, тогда как могла спасти нас обоих?

Неужели всему виной моя ДНК? Неужели причина лишь в том, что некий ученый запрограммировал меня на вечное бегство от опасности? Мысль об этом невыносима. Нестерпимо думать, что Дзен мог погибнуть только потому, что я не нашла в себе сил преодолеть заложенный в меня инстинкт.

Какой же смысл вспоминать о ком-то лишь для того, чтобы снова его потерять? Для чего привыкать к чему-то, если это могут в любой момент отобрать?

Мне жжет глаза. В голове стучит. Все вокруг непрерывно кружится.

Я заваливаюсь на бок и сворачиваюсь в клубок, подтянув коленки к груди, умоляя, чтобы кто-нибудь настиг меня здесь и похитил это воспоминание. Стер его из памяти. Переместил куда-то, где я бы уже никогда его не нашла.

Мне все равно.

Мною владеет одно желание: забыть.

Я лежу так очень долго. Проходит, должно быть, несколько часов (я потеряла счет времени), но никто не появляется.

Воспоминание о безжизненном теле Дзена накрепко засело в моей памяти, обреченное прокручиваться в ней вновь и вновь. Терзая меня вечно.

Но в конце концов где-то в глубине моего сознания раздается голос, который велит подниматься. Прекратить рыдать и начать обдумывать план действий.

Однако это представляется мне совершенно безнадежным.

Я ничего не знаю об этих людях и на что они способны. У меня нет информации, чтобы действовать. Если Дзен все еще жив, что они с ним сделают? Куда его отправят? Мне неясно даже, с чего начать поиски.

Ты ошибаешься, возражает мне голос.

Этого достаточно, чтобы заставить меня сесть, утерев грязные слезы с лица.

– Ошибаюсь? – спрашиваю я вслух.

Ты точно знаешь, куда они его отправят, продолжает мой внутренний голос.

И мне остается только признать его правоту.

Я действительно это знаю. Они отвезут его туда, откуда он пришел. В то место, где мы с ним впервые встретились. Где читали друг другу стихи. Откуда попытались вместе сбежать.

Комплекс корпорации «Диотех».

В то же мгновение приходит уверенность, что я должна туда попасть. Если он жив, мой долг – помочь ему. Непонятно, откуда во мне взялось это чувство настоятельной необходимости поступить именно так, но от него некуда деться. Это всего лишь ощущение. К нему нельзя прикоснуться, нельзя подобрать для него определение, но я тем не менее готова слепо довериться ему. Оно становится частью моего существа, и потому с этим порывом бесполезно бороться, как бы ни была я сильна. От которого не убежишь при всей проворной легкости моих ног.

У меня попросту не остается выбора.

Я поднимаюсь и достаю из кармана сотовый телефон.

Когда я проводила поиск информации о «Диотехе» в Интернете, то не получила ничего. Но, может быть, «Диотех» не упоминается в Сети совсем не случайно. Если они окружают себя такой завесой секретности, как это описывал Дзен, весьма вероятно, что они намеренно уничтожают сведения о своем местонахождении.

Или же я просто не владею всеми приемами, позволяющими провести более тщательный поиск? Должен существовать другой метод. Более изощренный и эффективный.

И если этот метод действительно есть, я знаю только одного человека, которому он может быть известен.

Я долго мучаюсь с меню и разнообразными списками, появляющимися на дисплее, пока не нахожу то, что мне нужно: строку в разделе «Контакты» с именем Коуди.

Нажав на кнопку вызова, я прижимаю телефон к уху.

После второго гудка в трубке раздается знакомый голос:

– Алло!