Тропа плача - Виктор Чирков

Река плавно огибала гору, мрачная пирамида храма скрылась за поворотом. Паром оказался между крутых горных склонов без единой травинки.

– Погони, видимо, не будет, – облегченно вздохнул Марк.

– У меня такое чувство, что им сейчас не до нас, – согласился Ян.

– Почему они напали?

– Наверное, решили, будто мы посягнули на святыню.

– Кстати о ней, мы ведь на верном пути! Как ни удивительно, но именно здесь наследила твоя сестричка…

– Раз событие – значит… – начал Пуфф.

– Ты же недавно ел?!

– А сколько бегать пришлось?! – в свою очередь возмутился котище.

– У тебя коэффициент полезного действия не больше, чем у паровоза.

– Это почему?

– Ешь много, а ездишь мало.

– Я плаваю…

– Подождите вы! – Ян поднял коготь. – Марк, ты однажды говорил, что с помощью двух точек можешь определить направление поисков.

– Правильнее сказать, направление следа…

– Ты пробовал?

– Да. След ведет на север, более или менее придерживаясь Тропы плача.

– Значит, наш маршрут определился…

– И он совпадает с рекомендованной Анубисом дорогой к выходу.

– Полный вперед! – скомандовал Ян.

– Есть полный вперед! – ответил котище, приложив правую лапу к уху, словно носил фуражку, и толкнул рычаг управления вперед. Паром еще быстрее заскользил по черной воде мимо голых гор. Река немного поворачивала и дальше спокойно текла на север.

Пейзаж резко изменился. Серый песок на левом берегу становился все мельче. Потом он плавно перешел в непрерывно шевелящуюся серую субстанцию, напоминавшую обыкновенную пыль. Она находилась в непрерывном движении, словно мириады насекомых хаотично перемещались под этим ковром. Между Стиксом и пустыней проходила невидимая перегородка, разделявшая две структуры.

– Посмотрите лучше сюда, чем на эту пыль за диваном, – позвал Пуфф.

По правому берегу лежала зажатая двумя скальными выступами широкая долина, вся исчерченная тянущимися к берегу полированными бороздами и канавами, словно кто-то тысячелетиями шлифовал камень в одном направлении – к реке. В конце равнины возвышалась громадная стена, в плане напоминавшая подкову. Она, словно плотина, сдерживала склон плато от разрушения. Стену сверху до основания покрывали барельефы голов всевозможных размеров, рас и окраски. Причем у всех были закрыты рты и глаза.

– Да… А скольких еще мы не видим с такого расстояния.

– Странный памятник, а кому он? – спросил Пуфф.

– Кажется, я знаю… – шепотом произнес демон.

– Поделись сокровенной тайной!

– Это Подкова ветров.

– Ты хочешь сказать, что эти каменные головы создают ветер?!

– Очень долго люди считали ветры реальными существами, имеющими облик.

– Это вполне вероятно, – согласился Ян, – встречал же нас Анубис…

– Да уж. Только нам бури и не хватало, – проворчал Пуфф.

– Ты же хотел развлечься?

– А не закончить жизнь на дне Стикса…

Одна их хорошо различимых с такого расстояния голов с длинными волосами и бородой открыла глаза.

– Приключение началось.

Следом за глазами приоткрылся рот, подул ветер. Он быстро усиливался, паром некоторое время сопротивлялся, продолжая двигаться прямо, но ожила еще одна голова, потом еще… Судно стало быстро сносить в сторону пылевого ковра. Пока путешественники думали что предпринять, паром пересек невидимую границу, ветер сразу стих, правда, вместе с ним исчезли из видимой области не только берега, но и река. Они плыли по жившей своей жизнью пылевой равнине без границ, под таким же небом, зеркально повторявшим «море».

– Вляпались, – констатировал Марк.

– Подожди впадать в панику, – Ян протянул кисть над кипящей за бортом поверхностью…

Вокруг простиралась специфическая среда, пребывавшая в непрерывном движении. Насыщенная свободной энергией, она готова была непрерывно строить и разрушать, но тем не менее Стикс угадывался и здесь, это единственное, что имело размытую, но вполне определенную форму… Он продолжал нести плот по течению в мире без верха и низа, правда, значительно медленнее.

– Я бы назвал это место районом неустойчивой динамики.

– Смотрите, а город вполне устойчив! – указал вперед и влево Пуфф.

Там, среди пылевой пустыни, сверкал серебряный силуэт. Ажурная конструкция (видимо, исполинских размеров, если понятие линейной размерности применимо здесь) соединяла собой «небо» и «море». Она непрерывно трансформировалась – появлялись новые башни, арки, мосты, исчезали построенные несколько секунд назад…