Все грани мира - Олег Авраменко

Лишившись опоры, Женес рухнул на колени. Взгляд его водянистых серых глаз с каждой секундой всё больше тускнел, но по-прежнему источал злобу. Его губы дёргались в судорогах боли, потом на них появилась красная пена, и струйки крови побежали от уголков рта к подбородку. Он повалился набок и уже в предсмертных конвульсиях стянул со своего пальца перстень…

В этот момент я снова почувствовал присутствие силы. Женес что-то пробормотал и с тихим стоном выдернул из раны кинжал. Его начало окружать рубиново-красное сияние, а высоко в небе загрохотал гром. Женес медленно поднялся с пола и сел. Его глаза вновь запылали дьявольским огнём.

Я выхватил из ножен меч и ударил им в сердце Женеса…

Дзинь!!!

Щёлкнул высокий звук, во все стороны посыпались искры, и остриё меча остановилось в каком-то сантиметре от груди, точно наткнувшись на твёрдую броню. Я замахнулся для нового удара, а Инна тем временем обрушила на Женеса волну голубого света.

Мой клинок сверкнул серебряной молнией, без труда пробил «броню» противника и вонзился ему точно в сердце…

Вспышка!!!

Тело Женеса вмиг скрючилось и разлилось горящей жижей у наших ног. Мы с Инной отступили на шаг. Воздух наполнился зловонным смрадом, от которого нас затошнило. Призванный нами ветер разогнал клубы зелёного дыма, подхватил серый пепел и понёс его прочь от башни и замка — туда, где всего лишь пару часов назад садилось солнце…

Преодолевая брезгливость, я наклонился и поднял с пола покрытый затейливой резьбой посох из чёрного дерева и перстень с небольшим зеленовато-жёлтым камнем, похожим на хризолит. Ко мне подбежал Леопольд и потёрся боком о мою ногу.

— Здорово мы его, а?

У меня не было сил отвечать. Я легонько почесал кота за ухом, затем выпрямился и положил перстень в карман, а посох зажал подмышкой. Моя левая рука болезненно ныла, но, к удивлению, не очень сильно. Я мог свободно сгибать и разгибать пальцы и запястье, не испытывая при этом жгучей боли.

Бросив последний взгляд на коническую воронку, я наконец повернулся к герцогу. Он молча смотрел на меня, вид его был хмурый, но на лице явственно отражалось облегчение. Стоявший рядом с ним Штепан крестился и шептал молитву.

Инна тронула меня за плечо.

— Пошли, — тихо сказала она.

— Да, — кивнул я. — Пошли.

Мы направились к выходу. Гарен де Бреси и Штепан последовали за нами. На нижнем пролёте лестницы и у входа в башню нас ждали воины и слуги. В их глазах светилось любопытство и нетерпение, но, встречаясь с мрачным взглядом герцога, они молча расступались перед нами и не задавали никаких вопросов.

Когда мы оказались во дворе, я почувствовал, как посох в моей руке легонько завибрировал. Он будто оживал, приближаясь к какой-то цели. Инна прикоснулась к моему локтю и указала на церковь. Доверившись её интуиции, я сделал шаг в этом направлении. Вибрация усилилась.

— Его что-то тянет к церкви, — сказал я.

— Так давай посмотрим, что ему нужно.

Я в нерешительности переступил с ноги на ногу и с сомнением произнёс:

— Не знаю, стоит ли…

— Думаю, стоит. Ведь по какой-то причине ты взял посох и кольцо.

— Чтобы не оставлять их без присмотра.

— Да. Но не только… В конце концов, чего нам бояться? Раз мы одолели Женеса с посохом, то наверняка справимся с посохом без Женеса.

Я вздохнул:

— Ладно, пошли.

И мы уступили требованию посоха. Герцог и Штепан неотступно шли за нами. По мере нашего приближения к церкви, вибрация посоха всё усиливалась, и я уже с трудом удерживал его. Слабая дрожь превратилась в горячую безумную пляску в моей руке, посох словно магнитом тянуло вперёд.

Когда мы вошли в церковь, посох резко дёрнулся и вырвался из моей руки. Инна попыталась поймать его, но лишь ухватила воздух в том месте, где он только что находился. Посох поплыл между рядами скамеек и замер у алтаря перед телами сыновей герцога. Он засветился кроваво-красным светом, постепенно перешедшим в голубой, а затем рухнул на пол. Каменная плита в этом месте раскалилась докрасна, а посередине даже расплавилась, и посох погрузился в неё на несколько сантиметров.

От тел Сигурда и Гийома отделились две призрачные фигуры и поднялись над алтарём. Они грустно смотрели на нас и улыбались; от них во все стороны расходилось золотое сияние. Стоявший справа от меня герцог потрясённо прошептал их имена. Призраки помахали нам руками, словно прощаясь, после чего взлетели к потолку церкви и там растаяли…

— Господи всемогущий! — с благоговейным трепетом промолвил Штепан, опускаясь на колени. — Прости меня, грешного, что я порой сомневался в Твоём существовании…

Признаться, в тот момент я и сам едва не уверовал в Бога.