Женись на мне, дурачок! - Вера Чиркова

Возле башни переноса по-прежнему дежурили охранники хана, но народу было намного меньше. Те, кто сообразил, что в ближайшие дни этим способом попасть в великое королевство Этавир им не удастся, ринулись искать другие пути. Корабли теперь отходят от пристани, тяжело груженные товарами, в пассажирских каютах и под навесами на палубах не бывает ни одного свободного места. Торговцы срочно собирают к отправке караваны и обозы, а на тумбах, где оставляют заявки наниматели, каждое третье предложение зазывает высокой оплатой проводников и воинов-наемников.

— Интересно какого… ему пришла в голову эта мудрая идея, — ехидно шипел Рудо, читая правила для желающих воспользоваться башней переноса.

Сегодня для разнообразия гулять в читэру была моя очередь. А язва щеголял новенькими сапогами, джетскими серыми штанами и синей рубахой с золотой вышивкой, которая очень шла к его желтоватым глазам и шоколадным пышным волосам, отросшим почти до плеч.

— Не так громко, — тихонько пискнул я.

— Молчи, женщина! Сколько раз тебе говорить: не открывай рот, когда муж рядом! — высокомерно отчитывал язва, но сегодня я не запоминал его слов, чтобы назавтра отомстить.

Мне было не до того. Мой амулет, почти две декады молчавший, вдруг ожил, и это могло означать только одно. Отвернувшись от «мужа», внимательно рассматриваю измученную долгим ожиданием толпу, пытаясь определить — кто? По условиям конспирации, у связного должно быть не меньше трех присущих истинному облику признаков… вот только варьироваться они могут в любых сочетаниях. А я пока ни в одном из присутствующих не нахожу больше одного. Впрочем, пока даже и не представляю, кого искать. Не этот и не этот… и уж точно не эти двое… И тут мой взгляд падает на низенького писаря, сидящего за переносным столиком у самого входа. Вот у него есть один… второй… и даже третий признак. Но ведь этого не может быть?!

Он же из канцелярии хана! Каким образом он может быть… курьером? Тем более моим. Заметив, что писарь поднял голову от бумаг и обводит толпу равнодушным, усталым взглядом, осторожно поднимаю сначала правую руку и тру висок, потом повторяю этот жест левой рукой.

Писарь скучающе вздохнул, поднял левую руку и, сдвинув набок тебетей, почесал затылок. Потом не спеша переложил стило в левую руку и проделал то же самое правой.

Отзыв совершенно верен, но я еще сомневаюсь. А вдруг… нет, такого быть не может. Я подношу обе руки ко рту и изображаю кашель. Причем пальцы при этом переплетены совершенно определенным образом. Писарь в ответ на это задумчиво потер согнутым пальцем левой руки кончик носа, заставив меня устыдиться своих подозрений. В конце концов, не мое это дело, как они сумели провернуть такой фокус.

Теперь мне нужно было сообщить курьеру, где меня можно найти, а для этого подходил только один способ. Нужно было подать заявку.

Толкнув локтем в бок все еще ворчащего по поводу слишком смелых жен Рудо, направляюсь к столу, где продают бланки заявлений.

— Ты куда? — шипит вслед оторопевший на миг язва.

— Дорогой, — пискнул я, — ну будь же мужчиной! Купи наконец эту бумажку.

Растерянность, мелькнувшую было во взгляде Рудо, не смог заметить никто, кроме меня, так быстро она сменилась возмущенным недовольством.

— Я сам знаю, когда и что покупать! Но только ради того, чтобы ты не пилила меня потом три дня… — на публику буркнул он и подошел к казначею, продающему небрежно наштампованные бумажки.

Хан и тут не упустил своей выгоды. Хотя у него довольно странное о ней представление. Он готов платить большие деньги контролерам, проверяющим мелкие платежи жителей. По Дильшару ходит упорный шепоток, что собирают они много меньше, чем получают за это от хана. Вот и сейчас он теряет большие деньги, которые в виде процента от оплаты за перенос ему приносили маги, зато держит возле каждой башни кучу народа и получает медяки за эти бумажки.

— Напиши, что мы живем в торговом районе… в доме… — шепотом подсказываю язве, поглядывая из-под читэру по сторонам.

Все вокруг заняты тем же непростым делом, — пытаются придумать такие мотивы для перемещения в королевство, какие покажутся убедительными старшим чиновникам хана.

Писарь равнодушно принял у нас с Рудо бумажку и, сообщив, что за ответом нужно прийти через три дня, занялся следующими клиентами.

— Ну? — вопросительно уставился на меня Рудо, когда мы отошли достаточно далеко от башни. — И зачем мы это писали?

— Не пойму, чем ты недоволен, дорогой? — чтобы отомстить за его недавнее поведение, как можно ласковее пробормотал я собственным голосом, от постоянного писка уже болит горло.

И гордо пошлепал вперед.

— Женщина! Куда побежала? Я с кем разговариваю? — возмущался, топая следом, язва.

А я представил, как мы выглядим со стороны, и ехидно хихикнул. Шагающая широкими шагами высокая широкоплечая женщина и худой невысокий муж, тщетно старающийся ее догнать. Рудо ниже меня ростом почти на полголовы, и хотя каблуки на его новых сапогах не менее пяти сантиметров, разница в росте, к его разочарованию, от этого совершенно не уменьшилась. Это я придумал небольшую хитрость, о которой почти случайно забыл ему рассказать. Чтобы не ловить все время руками сползающую с головы ткань, попросил Зару прикрепить читэру булавками к круглой меховой шапочке, найденной мною в сундуке.

Шум базара всегда слышен за несколько сотен шагов, но сегодня он донесся до нас намного раньше.

— Что-то случилось, — мгновенно посерьезнел Рудо и, придержав меня за рукав, упруго зашагал впереди.

Да я и не спорил. В любой драке мое место не в самой гуще, а в стороночке и лучше на возвышении.

Вот только никакой драки на базаре не оказалось. Пара дюжин обитателей птичьих гнезд — поселка, прилепившегося к скалам так тесно, что крыши одних хижин служат полом для других, громили одну из лавок Джуса Чануа. Трое торговцев, попытавшихся защитить хозяйские товары, после нескольких ударов палками и камнями вынуждены были отступить. И теперь, не обращая внимания на собственные синяки и царапины, скорбно наблюдали за наглым погромом.

— Пойдем отсюда, — потянул я Рудо за рукав. Все равно ничем помочь этим людям мы не сможем, а Джус от потери одной лавки не обеднеет.

Тем более кое-что из товаров, разумеется, уцелеет. Вон уже приближаются базарные охранники, которых торговцы нанимают вскладчину.

Откуда-то с крыш раздался резкий свист, и жулики, побросав камни и палки, прыснули во все стороны. Разумеется, охранники никого не поймают, да и искать не станут. Эти налетчики в сложном базарном лабиринте знают каждую щель, и пути отхода обдумали заранее.