Буран, Тайга и Асмодей. Выход - Денис Чистяков

Вот, что вертелось в голове Сереги после Разлома, что долго не позволяло ему оставить поиски выхода и смириться с этим миром. Я сам это чувствовал, но сумел проститься с прежним Димкой, потому что обрел здесь куда больше, чем мог получить за всю жизнь дома. Андрей очевидно тоже, хотя бесспорно понимал Пикселя. Дарлис, как мне казалось, застрял где-то посередине, вероятно не в силах принять окончательное решение пока не получит ответ Санрайз на свои чувства.

Очевидно Пиксель хотел своими словами ударить Веронику в уязвимое место в утраченную жизнь, но мы с Дарлисом знали, что удар прошел мимо. По злой иронии ее прошлая жизнь не баловала и требования Пикселя Веронику не смутили. С наигранным удивлением она выдохнула:

– О, всего-то?! Уже забыла! А что до медальона, то пока подержу его у себя. Вдруг надоест купаться в роскоши!

Оставив Пикселя недоуменно пыхтеть от злости, она почти протанцевала мимо него и удалилась в лифт.

Серега бросил на нас пылающий взгляд и прошипел сквозь зубы:

– Я эту суку прикончу и вы меня не остановите!

Мы переглянулись, но только Дарлис нашелся с ответом:

– Окей, давай только после собрания, когда решим все вопросы.

Фыркнув, Пиксель снова развернулся и направился за Вероникой. Не зная, дождется ли он завершения собрания или убьет ее прямо сейчас, мы поспешили за ним.

К счастью кидаться на Веронику Серега не стал и когда мы набились в лифт между ними, не удостоил ее даже взгляда. Благо лифт был большой и позволял им не соприкасаться, однако от напряжения между ними у нас у всех становились волосы дыбом. На всякий случай я призвал руну на них обоих и так мы, наконец, добрались до тронного зала.

Когда мы вошли внутрь, то застали Элидрис в неожиданном обществе незнакомого рыцаря человеческого происхождения. Она, как и прежде стояла у стола, будто избегала законного трона и нахмурившись слушала своего гостя. Он был весь взмыленный, словно взбирался на гигантское древо без лифтов и теперь, страшно выпучив глаза что-то шептал Владычице взволнованным голосом.

Обычно память на лица меня подводила, но сейчас я был уверен, что воин не из числа гвардейцев, прибывших с нами, хотя на нем были знакомые символы Серебряной Гвардии.

Андрей смотрел на гостя также настороженно и предложив нам сесть, сам направился к своей супруге.

– Учтите, если вы решите вызволять Джеймса, я отправлюсь с вами только когда сучка отдаст медальон, – пробурчал Пиксель, словно не замечая присутствия Вероники.

– А я поеду с вами, только когда мы вызволим Джеймса, – парировала Вероника.

Устав от их постоянных перепалок, я, взглянув на Элидрис, мысленно вернулся к нашему разговору. Все прочее показалось какой-то ерундой и я решил доверить друзьям самим разбираться с нашими проблемами, а свое мнение приберечь для крайнего случая.

Мы заняли прежние места и разлили по бокалам вино, поглядывая на правителей, выслушивающих судорожный доклад незнакомца.

– Может он от Слидгарта? – предположил Дарлис.

– Ясен х…й! – согласился Пиксель, – Пока мы тут херней страдаем, армия нежити снова расплодится за счет королевских рыцарей!

Серега бросил на Веронику прожигающий взгляд, будто она лично была в этом виновата.

– Мне насрать, кто тут будет плодиться, если я смогу отсюда выбраться, – ответила Вероника.

– Видал, Димчик?! – триумфально улыбнулся мне Серега, – Ты готов сбежать отсюда, бросив Санрайз на растерзание нежити?

Я посмотрел на друга. Возможно сейчас был подходящий момент, чтобы объявить всем о своем решении остаться здесь, но к счастью или нет, я не успел. Велев обеспечить незнакомца всем необходимым для отдыха, к нам подошли правители Кельморна.

– Кто это был? Гонец от Слидгарта? – тут же спросил Игорь.

Элидрис с мрачной тенью на лице покачала головой:

– Нет.

Бросив взгляд на такого же мрачного Андрея, она села за стол и встревожено произнесла:

– Боюсь наше положение сильно усложнилось.

Ощутив, как по телу пробежала дрожь я спросил:

– Что случилось?

– Это был гонец из Эглидея, – ответил Андрей.

Еще прежде, чем он закончил мысль, мое сердце в груди содрогнулось от страшного предчувствия.

– Город в осаде, – окинув нас взглядом, объявил Меркрист.

Глава 10

Новость пронзила меня ледяной стрелой и я тут же вспомнил о недавнем сохранении, на которое решился только благодаря Андрею! Эглидей в осаде и теперь, если с Санрайз что-то случилось, я…, я больше не смогу ей помочь…, я не смогу ее вернуть! От этой мысли мне хотелось вскочить из-за стола и броситься в осажденный город. Мчать коня без остановок, а когда он издохнет, остаток пути преодолеть бегом! Что угодно лишь бы узнать, убедиться, что Санрайз жива!

Поймав на себе взгляд Дарлиса, я заметил, что он так же озабочен ее судьбой и разделяет мое желание. Пиксель сделался еще мрачнее, чем был, а Вероника только поджала губы, следя взглядом за Элидрис.

– Что он сказал конкретно? – спросил Игорь, – Это Кранадж взял Эглидей в осаду?

Если новый король Севера добрался до Эглидея, значит Слидгарт мог уже потерпеть поражение, но в этот момент его судьба меня мало волновала, хотя его смерть изрядно усложнит нашу жизнь. К счастью, правители Кельморна переглянулись и Владычица мрачно качнула головой:

– Кранаджа никто не видел. Армией севера руководили личи и маги.

– Маги?

Я помнил какого-то чокнутого приятеля Глыбы, которого мы повстречали на пути из Барлитейна, но не подозревал, что таких среди наксистронгов много. Не так часто в этом мире нам встречались маги и мне казалось, что эта профессия весьма не популярна. Тем более среди наксистронгов:

– Но ведь наксистронги охотились на магов! – удивился я.

– Во времена Кеола так и было, – кивнул Андрей, – Но очевидно его брат нашел им другое применение. – Похоже, Кранадж заимел союзников среди какого-то ордена отступников и теперь они действуют заодно с бывшими охотниками на магов.

Элидрис кивнула и продолжила:

– Они вторглись в предместья Эглидея на третий день после отбытия Слидгарта. Их встретил гарнизон и успешно отбил первую волну, уведя селян за стены города, но…

Взгляд эльфийки скользнул по Веронике:

– Когда к стенам подошли войны Оскернелия, северяне, что населяли Эглидей, предали горожан и открыли ворота своим сородичам.

Я вспомнил говнюка Родмунта,