Поднимите мне веки - Валерий Елманов

Не покусилась на их беззащитный возок лихая ватага разбойников, а вместо них всего в двух верстах от Арбатских ворот их ожидала куда более приятная встреча с ватагой из десятка еще более лихих, но моих ратников из числа бродячих спецназовцев.

Липовые нищие и монахи, столь же липовые купцы и ремесленники извлекли сабли с пищалями-ручницами и арбалетами и зорко бдили весь оставшийся путь, чтоб, как говорится, ни один волос...

Он и не упал, так что ее недолгая дорожка через десяток верст столь же благополучно завершилась у речного берега, где уже поджидал возок мой струг.

Перед кучером таиться нужды не было, так как на козлах, как я и обещал Федору, сидел один из бродячих спецназовцев, представленный мною матушке игуменье как холоп, не желающий уезжать из столицы, а потому оставляемый ей во временное услужение.

Здесь же, на бережку, я произвел с игуменьей окончательный расчет, выложив помимо дарственной грамотки на свое подворье еще и кучу серебра – сто рублей.

Спустя полчаса возок, перешедший в собственность обители и по-прежнему сопровождаемый моими бродячими спецназовцами, уже направился далее к Новодевичьему монастырю. Чтобы соблюсти достоверность легенды, мать Аполлинария должна была, договорившись с местной игуменьей, оставить в нем весьма приличный вклад – еще одна сотня – за одну из своих монахинь.

Ну а наш струг медленно отчалил, двинувшись вверх по течению.

Плыли довольно-таки споро – на веслах сидели мои ратники, а они – народ тренированный. К тому же весел было только десять пар, так что на каждое имелся свой сменщик.

Федору я тоже оставил людей в качестве охраны, причем гораздо больше, чем себе, примерно две трети, посчитав, что мне для одного струга за глаза хватит и сорока человек.

Более того, опасаясь за царевича, я отдал ему и сотника Кропота, и командира спецназовцев Вяху Засада. У последнего, правда, в распоряжении имелся лишь десяток – второй поехал со мной, но была надежда, что должно хватить.

Вдобавок помимо них Дмитрий, как я и предугадал, дал все-таки Федору казаков, причем благодаря моим стараниям возглавил их тот, кто, по мнению государя, больше всего меня не любил, то есть атаман Тимофей Шаров.

Словом, ратных сил у моего ученика предостаточно – хоть за это можно было быть спокойным.

Мне же вполне хватало и бывшего десятника Самохи, которому я вручил бразды правления, назначив его полусотником.

Учитывая, что компания подобралась «своя», царевне было раздолье – таиться ни от кого не надо, так что она поначалу просто порхала по стругу, счастливая и довольная тем, что все благополучно закончилось.

К тому же такое путешествие вообще было для нее в диковину, и весь первый день она, словно обычная девчонка, позабыв обо всем на свете, то и дело перебегала с одного борта струга на другой, любуясь живописными берегами.

Но вот что удивительно – глаза ее блестели лишь при обзоре природы, а вот стоило ей посмотреть на меня, как они сразу переставали лучиться радостью, и по лицу царевны словно пробегала какая-то тень.

Не то чтобы она хмурилась, но впадала в некую задумчивость, и хоть ее взор и был по-прежнему устремлен куда-то вдаль, но сомневаюсь, что в эти мгновения Ксения продолжала любоваться красотами реки и окружающей природой.

А еще она, как я успел заметить, явно избегала меня. Стоило подойти к одному борту, как Ксения, покосившись на меня, переходила на другую сторону.

С чего бы это?..