Двери во Тьме - Мария Круз

– Давай, глядеть на нее, что ли?

Зацепил вилкой кусок огурца, чокнулся с Федькой, заглотнул водку. С мороза даже вкуса не ощутил, но в груди резко потеплело. Приятно, черт возьми.

– Долго сидеть будем? – Федька откинулся на спинку стула и начал разминать в пальцах папиросу. Портсигар он бросил перед собой на стол.

– Ну хотя бы пока не поедим.

Откровенно говоря, конкретного плана у меня не было. Никакого. Что делать дальше – без понятия. Вот и решил посидеть да поглядеть – может, увижу что-то такое, что на мысль натолкнет. Даже просто Пашу искать – а как? Ходить по городу и у всех подряд спрашивать? Думаю, что так мы себе проблем скорее найдем.

Хозяин принес две тарелки с горячими пельменями и плошку сметаны. Выставил все на стол, буркнул что-то вроде «приятного аппетита» и величаво удалился обратно за стойку.

– Под пельмешки? – оживился Федька, вновь хватаясь за графинчик.

– Ну… давай.

Под пельмени вроде тоже правильно пошло, совсем на душе потеплело. И сами пельмени оказались очень даже ничего, и сварены правильно, как раз в меру, и не сырые, и не разварились. Ели не торопясь, растягивая удовольствие. И как оказалось – не зря: как раз когда я макал в уже теплую и расплывшуюся сметану последний пельмень, к дому напротив подъехала еще одна машина. Подъехал серый пикап-додж с металлическим кузовом, над которым был натянут явно самодельный тент.

– Федь!

– Вижу!

Водительская дверь открылась, из кабины выскочил среднего роста плечистый парень в черной вязаной шапочке, натянутой на самые уши. Короткая дубленка «попаданческого стиля», теплые сапоги вроде тех, что я в Сальцеве купил, а сегодня забыл надеть, на плече стволом вниз ППШ. По местным стандартам – все признаки процветания налицо. А если и машина его, то вообще первый парень на деревне.

– Думаешь, этот, как его… Мышацкий? – спросил Федька.

– Мышлицкий, если мне память не изменяет, – ответил я. – Мышлицкий Бронислав Владимирович.

– Не похож на еврея – брови белые, – заключил Федька.

– И имя с фамилией тоже не похожи, – вынужден был я согласиться с ним. – Поляк, насколько я понимаю.

Мышлицкий, если это был он, зачем-то постоял на улице с минуту, словно кого-то ожидая, но затем быстро поднялся на крыльцо и скрылся за дверью.

– Сидим дальше, – сказал я после того, как дверь закрылась, а пустые тарелки из-под пельменей были отодвинуты.

– Чайку и десерт? – сразу предложил Федька. – Не так же сидеть?

– Как скажешь, – согласился я. Вроде и наелся, но можно чего-нибудь еще употребить вполне.

– Я схожу.

Федька направился к стойке, а я продолжал глазеть в окно. Ничего интересного не происходило. Так, изредка проходили люди мимо, однажды из дома напротив вышла молодая симпатичная женщина в просто накинутой на плечи заячьей шубке и побежала куда-то за угол. Вот и все движение.

Так, ладно… У Червонца там офис, живет он наверняка не там. День закончится – и он куда поедет? Домой? Может, и домой. А может, и в кабак, если любитель хорошо время провести. Сюда? Нет, «Зорька» – место для быдла, а Матвей вроде как олигарх. То есть в гостиницу, скорее всего. Что это нам дает? Да ничего, разве что Пашу рядом с ним заметим. Но мы уже и так знаем, что Паша рядом с ним, нам ничего доказывать не надо.

Проследить здесь никого не получится – город маленький, машин мало, любой хвост будет сразу заметен, а Паша нас еще и в лицо прекрасно знает. Так что… что «так что»? Что у нас есть и что может быть от этой слежки? В общем, у нас уже все ниточки соединились, лично нам самим доказывать уже ничего не надо. Нам бы просто Пашу. И того, кто больше всех знает. Есть у них такой? Добыли бы Пашу – узнали бы и это.

Паша… как добраться до Паши?

Я поглядел на Федьку, возвращавшегося за стол с двумя кружками чаю.

– Нет у них ни хрена на десерт, говорит, – пожаловался он на буфетчика. – За десертом в гостиницу посылает, а у них на сладости потребителя нет, у них только водка с закуской.

– Оно и верно, – кивнул я и добавил, вспомнив из Зощенко: – А натурального лимонаду, извиняюсь, не держим – потребителя нету.

– Во-во, примерно.

– Ну и хрен с ним, у меня идея есть, – сказал я, вдруг осознав, что она у меня и вправду появилась. – Допиваем – и пошли.

– Чего задумал?

– Увидишь.

Чай был горячий, быстро допить не получилось, а оставлять недопитым было жалко, тем более что еще на холод идти. Допили все же, потом засобирались, застегиваясь на ходу. Скрипнула и глухо бухнула, захлопнувшись за спиной, дверь трактира, снег заскрипел под подошвами. Прошли через уже почти безлюдный базар к гостинице, на всякий случай стараясь держаться дальше от темных мест – на инстинкте, так сказать.

– А эти чо здесь делают? – спросил Федька, увидев двух мужиков в черных полушубках, овчинных шапках и с автоматами на плече.

На рукавах полушубков виднелись красные повязки «милиция». И стояли эти самые милиционеры возле моего «кюбеля», причем один из них, усатый, лет тридцати с виду, держал в руках мой карабин и ППШ Федьки. То есть пошарились в машине. В салоне, если точнее, потому что если бы они заглянули в багажник, то нашли бы еще и вальтер с глушителем.

– Э, орлы, вы чего тут делаете? – разозлившись, с ходу спросил Федька.

– Документики ваши можно? – вместо ответа потребовал усатый.

– Документики можно, – кивнул я и вытащил из кармана удостоверение Горсвета. – Достаточно?

Усатый протянул руку за открытой книжечкой с красной обложкой, но я отдернул руку и убрал удостоверение в карман.

– Горсвет Углегорска. Еще вопросы?

– Оружие сдайте, – сказал вдруг второй, помоложе, румяный, белокожий и круглолицый.

– А еще чего сдать? – обернулся к нему Федька. – Ты умом не тронулся, болезный? Законов не знаешь?

Федька был прав. Я бы в любом случае ничего сдавать здесь местным ментам не стал, но в данном случае и закон на нашей стороне. Горсвет – это такие же представители власти, как и менты. И без письменного ордера городского суда или прямого приказа нашего начальства мы оружия никому отдавать не должны.

– И это… усатый… положь, чего взял, на место, – добавил Федька, обратившись уже к напарнику румяного.

– Ты че, хамить еще будешь? – Молодой вызверился мгновенно, но направить автомат на Федьку не успел – наткнулся взглядом на короткий наган, направленный ему в лицо, – я выдернул оружие из-за пазухи сразу, как убрал документы, отступив на пару шагов. А через секунду и Федька направил на них, опешивших, свой ТТ.

Усатый тоже дернулся было, но дурить не стал: руки были заняты. Поэтому пошел вроде как на мировую: