Воровка - Марина Милованова

– Знаю! – ехидно ухмыльнулась Рейна. – И догадываюсь, что ты хочешь меня убить. Ну давай! В таком случае ты своими руками отправишь красавчика на тот свет. Кстати, это будет еще приятней!

Я не ответила, лишь в ярости пнула лежащий на боку столик.

– А знаешь, что я с ним сделаю? – В ее глазах заплясал огонек безумия. – Ты же видела жертвенник? Я отдам его своему богу! Он давно не получал жертвы. Он голоден!

– Ты безумна! – выкрикнула я, в ярости сжав кулаки. – Я убью тебя, как только ваша магическая связь будет разрушена!

– Не сможешь, – покачала она головой. – Великий Гулон хранит меня! Его магия настолько древняя и сильная, что ты даже и представить себе не можешь. Это не ваша чистенькая светлая магия. Это сильнейшая, черная, как самая глубокая ночь, магия Запретного бога. Ты думала, что убила меня тогда, заколов кинжалом. Я тоже так думала. Но за Гранью я поклялась служить Великому Гулону, и он возродил свою жрицу к жизни! Только ты, мерзавка, своим кинжалом лишила меня всей магической силы. Но Великий Гулон подарил мне другую магию – в обмен на жертвы. Теперь мне не страшен никакой кинжал! Я бессмертна! К тому же из-за тебя я лишилась власти в Дорене, поскольку там избрали другого правителя, и Мертвая пустошь принадлежит теперь этому белобрысому святоше Талейну. Тебе не кажется, милочка, что у меня предостаточно поводов отомстить тебе?

– Послушай, ну так и убей меня! Какая тебе разница, кого именно в жертву получит твой бог? – принялась я уговаривать Рейну, впрочем не надеясь на успех.

– Не-эт, – протянула дамочка, – даже и не надейся. Я хочу, чтобы ты жила и мучилась. Очень легко умереть самой, а вот потерять дорогого человека больней во сто крат!

– Да что же ты за женщина! – устало прошептала я.

– Я очень красивая и умная женщина! – высокомерно ответила Рейна. – Вот только ты и твой придурок Дейн этого не поняли. Кстати, он заслуживает смерти еще и потому, что он, как ты помнишь, отверг тогда мою любовь. Да и сейчас отвергает.

– Пойми, нельзя убивать человека только потому, что у него нет к тебе любви. У тебя помутился рассудок, – вздохнула я.

– Тебе это тоже предстоит! – ухмыльнулась Рейна. – Давай, двигай ногами! – Она взмахнула рукой, и рядом с Дейном вырос точно такой же столб.

Я поднялась и, не найдя лучшего решения, пошла в указанную сторону. Едва я приблизилась, что-то невидимое обхватило меня и крепко прижало к столбу.

– Пойду подготовлю жертвенник, чтобы принести жертву Великому Гулону. Ты успела вовремя! Приди ты хотя бы на час позже, все было бы уже кончено. А так даже интересней: ты не только получишь результат, но и увидишь весь процесс своими собственными глазами. Кстати, если хочешь, можешь кричать сколько угодно. Здесь тебя никто не услышит, – прошипела Рейна мне в лицо и вышла из помещения. Мы остались вдвоем.

– Дейн, милый, – с мольбой повернулась я к нему. – Скажи, пожалуйста, чем я могу тебе помочь! Подскажи! Я не знаю, что делать!

– Ты ничем не можешь мне помочь, – грустно улыбнулся он. – Даже я сам не могу себе помочь. А ведь я достаточно сильный маг. Но здешняя злая магия полностью подавляет мои силы.

– Почему твой отец ничего не сказал мне тогда? Почему не предупредил меня! – в отчаянии воскликнула я.

– Ты встречалась с моим отцом? Но когда? – удивился Дейн.

– Когда я закрыла тебя от молнии Рейны, я умерла и попала за Грань, – объяснила я ему. – И там встретила твоего отца. Точнее, правильно будет сказать, что он сам пришел ко мне. Тогда он поблагодарил меня за твое спасение! – всхлипнула я. – Но ни словом не обмолвился о том, что ждет тебя дальше. Если бы я знала! – сорвалась я на крик. – То никогда – слышишь? – никогда и никуда не отпустила бы тебя в тот злополучный день! – Из моих глаз брызнули слезы.

– Успокойся, милая, – мягко сказал Дейн. – Ничего уже не поделаешь. Я сам виноват во всем, что случилось. Ты не плачь, пожалуйста! Не надо! Не рви мне душу!

– Я не отдам тебя ей! Слышишь? Из кожи вылезу, но не отдам! С того света достану, если понадобится! Почему я так легкомысленно отнеслась к ее обещанию вернуться!

В черных бездонных глазах мелькнуло нечто, очень похожее на слезы.

– Что бы ни случилось, обещай, что будешь жить, – прошептал Дейн. – И как можно лучше! Ты меня слышишь?

Я сердито засопела, но все же согласно склонила голову.

Дверь отворилась, на пороге нарисовалась Рейна.

– Я все подготовила, – радостно пропела она. – Сейчас начнется самое интересное. Давайте на выход!

Я почувствовала, как меня что-то оттолкнуло от столба. При этом давление на грудь не исчезло. Наоборот, оно переместилось на шею, словно на меня надели ошейник. Я потрогала руками область давления, но обнаружила только собственную кожу. Судя по всему, у Дейна помимо шеи были стянуты и руки, поскольку, в отличие от меня, он не мог их поднять, сколько ни пытался. Мы пошли к выходу.

– Слушай! – обратилась я в последней надежде к ненормальной. – Как же ты можешь принести его в жертву, если ты сама погибнешь в тот момент, как он умрет?

– Я же не просто убью его, – зловеще улыбнулась она, – а принесу в жертву. Великий Гулон отлично знает, кто всегда приносит ему жертвы. Он сохранит жизнь своей жрицы и разорвет связывающую нас магию в тот момент, когда отведает жертвенной крови. Или ты думаешь, он первый, кто умрет не по своей воле?

Я заскрипела зубами от бессилия.

Мы вышли на улицу. Жертвенный круг преобразился. Огонь высоких черных факелов беспокойно плясал, блестящими бликами отражаясь на отполированных поверхностях статуи и жертвенника. Едва я сделала несколько шагов по поляне, меня словно связало по рукам и ногам. Как я ни пыталась, я не могла пошевелиться. До крови закусив губы, я стояла и обреченно наблюдала страшный спектакль.

Бесчеловечная дрянь подвела Дейна к прямоугольному жертвеннику, повернула его спиной к каменной поверхности и, обездвижив, затянула странный речитатив.

Пока она взывала таким образом к своему богу, я беззвучно, но горячо молилась своему.

Господи! Не дай свершиться страшной несправедливости! Помоги мне освободиться и остановить весь этот ужас! Помоги мне, Господи! Сделай что-нибудь, умоляю!

Но, видимо, Господь был слишком занят в этот момент и мои молитвы не были услышаны.