Воровка - Марина Милованова

Через страх и боль я ищу тебя,

За тобой иду, не щадя себя.

Ты меня дождись, я тебя прошу!

Я тебя найду! Я тебя спасу!

Лес на горизонте показался только тогда, когда солнце уже хорошо пригрело землю. Даже не подходя к лесу, я на расстоянии почувствовала, как что-то враждебное исходит от зеленого массива. Но выбора у меня не было, и я упрямо пошла вперед. Когда же приблизилась, то остановилась в изумлении. Деревья были настолько тесно переплетены между собой, что пройти между ними не представлялось никакой возможности. И в этом лесу стояла мертвая тишина. Не было слышно ни птиц, ни насекомых. Даже ветра не было.

Пользоваться магией я побоялась. Поскольку некто, кто держит Дейна в плену, может услышать меня и заранее навредить ему. Вытащила из-за пояса кинжал и принялась просто резать переплетенную зелень, пусть медленно, но все же верно прокладывая себе дорогу вглубь. Я успела поцарапаться, исколоть руки и лицо, но упрямо двигалась вперед.

Спустя несколько часов, ближе к середине дня, мои труды были вознаграждены. Зеленая чащоба закончилась. Вместо нее всюду в пределах видимости царило серое мертвое уныние. Все, как я видела во сне. Редкий черный кустарник, высохшие до белизны мертвые стволы деревьев, под ногами рассыпающаяся от прикосновения в пыль трава. Мне стало не по себе. Захотелось повернуть обратно.

«Дейн!» – мелькнула в голове яркая, словно вспышка, мысль. Сжав кулаки и стиснув зубы, я пошла вперед. Хруст под ногами неприятно резал слух.

«Я найду тебя, Дейн! – повторяла я постоянно, чтобы отвлечься от окружающей обстановки. – Найду и лично приведу во дворец. Еще и охрану приставлю, чтобы ты больше ни в какие истории не влипал. Сколько же можно тебя спасать? Давай, в конце концов, жить дружно!»

Так прошло несколько часов. От однообразной серой картины вокруг у меня кружилась голова. От растаптываемой в пыль травы хотелось чихать. Тяжелая чужая магия давила на плечи, и я ощущала себя маленьким наглым муравьем, умудрившимся забраться в самый центр чужого муравейника.

«Ничего, – успокаивала себя я. – Муравей – самое трудолюбивое и выносливое из всех насекомых. Хоть и маленький, но удаленький! А вот и что-то черное виднеется…»

Действительно, сквозь мертвенную белизну деревьев отчетливо проступали черные столбы, виденные мною во сне. Я осторожно приблизилась. Чем ближе подходила, тем сильнее скручивало мои внутренности, словно кто-то невидимый сжал мое нутро в кулак. К краю поляны я практически подползла. Тем не менее я смогла поднять голову и рассмотреть все в подробностях.

Черные столбы были высотой примерно в три моих роста. Достаточно толстые и гладкие. Я не смогла припомнить ни одного дерева, из которого смогли бы получиться такие столбы. Вся их поверхность была испещрена непонятными мне знаками, а верхушку каждого столба венчал человеческий череп. Поморщившись, я перевела взгляд на статую, стоящую в центре поляны. Меня тут же вывернуло наизнанку. Я едва успела откинуть за спину волосы.

Черный бог был ужасен. Низкий лоб, нависшие массивные надбровные дуги, вместо глаз узкие вертикальные щели. Безобразно толстые каменные губы чудовища были испачканы чем-то темным и засохшим. Земля вокруг статуи была залита кровью.

Аналогичная картина была и вокруг жертвенника. Черный каменный прямоугольник блестел, отшлифованный то ли временем, то ли телами. Причем, как я поняла, жертву здесь приносили совсем недавно. Среди бурой окраски в изобилии присутствовали яркие красные пятна.

Я хоть и привыкла к нечисти разного вида и слышала о жертвоприношениях достаточно много, но реально жертвенник видела впервые. Тупое хладнокровное убийство людей и животных неизвестно во имя чего и зачем я люто ненавидела всей душой. В нашем мире почитали Господа Бога и сына его Иисуса Христа. Конечно, не забывали и древнеславянских богов, молясь в ожидании дождя Перуну, а с просьбой о хорошем урожае – Даждьбогу. Только жертв им не приносили, обходясь подарками в виде продуктов, фруктов и овощей. Ритуальное убийство в народе не одобрялось. Но здесь я столкнулась с вопиющим исключением. Каменное чудовище, требующее кровавых жертв, было мне не знакомо.