Тень суккуба - Райчел Мид

Сначала онейриды показывали то правдивые сны, то лживые, а потом, не знаю, когда именно, большая часть снов стала казаться мне правдой. Это были либо жуткие воспоминания из прошлого, либо отблески жизни в мире смертных — сны пытались сломить мой дух и заставить еще сильнее скучать по дому.

Тело все так же разрывалось на части, я ощущала себя скорее животным, чем суккубом или человеком. Однако остатки рассудка цеплялись за вопрос: куда же делись сны, созданные самими онейридами? Может, конечно, им просто лень этим заниматься и они показывают переработанный материал из моего бессознательного, но каждый раз, когда они показывали моих друзей, мне казалось, это не совсем сон. Как будто они включали какой-то телевизионный канал, чтобы хоть как-то насытиться моей энергией. Как будто им надо отвлечь меня, пока они сами заняты. Но почему? Что произошло? Что Данте рассказал Роману и ребятам? Что-то важное, из-за чего онейриды вынуждены переключить внимание с меня на них? Или это очередные игры с моим сознанием, лишь увеличивающие смятение?

Я надеялась увидеть случившееся после встречи с Данте, но онейридам и без того было что мне показать. Части жизни, которые остались в прошлом. Или не совсем в прошлом. Симона продолжала притворяться мной, и онейриды хотели, чтобы я помнила об этом.

Мало того, она еще и помогала Сету с Мэдди готовиться к свадьбе. Они втроем поехали выбирать свадебный торт, и, если честно, меня больше удивила не Симона в моем обличье, а то, что с ними поехал Сет. Он старался держаться подальше от всех свадебных приготовлений, оправдываясь, будто не умеет принимать решения и с радостью предоставит Мэдди возможность спланировать все так, как ей хочется.

Насчет первого оправдания я ничуть не сомневалась, а вот второе… В глубине души я продолжала верить в его любовь ко мне. Я втайне надеялась — он не вмешивается потому, что ему все равно, его не волнуют не только приготовления к свадьбе, но и сама свадьба.

А вот меня она, очевидно, волновала. Точнее, не меня, а Симону. Если учесть, с какой неохотой я согласилась помочь Мэдди выбрать платье, теперь она могла заподозрить неладное, когда Симона так активно взялась за дело. Но нет, Мэдди плавала в облаке счастья и радовалась, что «я» наконец-то помогаю ей.

Вся троица отправилась на поиски сладких приключений, посещая одну за другой кондитерские из списка, составленного Мэдди после долгого сидения в Интернете.

— Торт должен быть нежный, — заявила Симона в кондитерской в районе Беллтаун, слизывая с пальцев глазурь, — а этот слишком сладкий.

Вообще-то она скорее обсасывала пальцы, чем облизывала.

— Ну и что, — возразила Мэдди, доедая крошечный кусочек шоколадного торта, причем значительно менее эротично. — Он и должен быть сладкий.

— Да, но если сахара много, получается слишком приторно, а торт должен таять на губах, — ответила Симона, повернувшись к Сету, — правда ведь?

Сет страдал над кусочком мраморного бисквита, но тут же подтвердил:

— Да, он и правда немного приторный. Симона понимающе улыбнулась, у нее на лице было написано что-то вроде: вот видишь? Я знаю тебя лучше, чем кто-либо в этом мире.

Их взгляды на некоторое время встретились, но выражение его лица не изменилось. Он повернулся к Мэдди:

— Но мы можем заказать любой, какой захочешь.

— Нет-нет, — не очень-то расстроившись, ответила она. — Это же наш день. Я хочу, чтобы тебе тоже нравилось.

Сет по-мальчишески улыбнулся ей:

— А это важно? Все равно этим тортом залепят кому-нибудь в лицо.

Мэдди посмотрела на него широко раскрытыми глазами:

— Конечно важно Даже не вздумай кидаться тортом!

— А вот этого я обещать не могу. — Он улыбнулся еще шире.

Смотреть, как он кокетничает с ней, было выше моих сил, но зато я обрадовалась, заметив раздражение во взгляде Симоны. Мэдди удавалось то, что не получалось у Симоны. Так и должно быть… или все-таки нет? Мэдди, сама того не понимая, одержала победу над Симоной, а значит — надо мной. Или нет? Симона украла мою внешность, но она — не я. Черт! Все слишком запутанно.

— Сет никогда так не поступит, — сказала Симона, положив руку ему на плечо якобы дружеским жестом.

Мэдди не видела, как пальцы Симоны нежно коснулись его шеи.

— Он же не захочет испортить себе медовый месяц, — беззаботно продолжала она.

Однако в ее словах слышалась язвительность. Любые намеки на интимную жизнь заставляли Мэдди краснеть. Сет неловко заерзал на стуле, но непонятно почему: то ли от прикосновения Симоны, то ли от упоминания секса, а может быть, от того и другого. Симона убрала руку, прямо сама невинность, но нас с Сетом не проведешь.