Хозяева Резервации - Алексей Калугин

В комнате Медлева оставаться было небезопасно, поэтому Стинов воспользовался предложением Хука, который отвел его на квартиру к своей знакомой.

– Девчонка надежная, – говорил Хук, когда они шли по тускло освещенным ночным проходам сектора. – Я с ней знаком уже не первый год. Она знает, что я служу в «безопаске», поэтому никаких вопросов задавать не будет. Сама она работает официанткой в баре, так что ты целый день будешь дома один. Дверь никому не открывай. Если будут какие новости, я сам тебе сообщу. У меня есть свой ключ от ее квартиры, и соседи знают, что я частенько к ней захожу.

Когда они тихо вошли в комнату, было только пять часов утра и девушка еще спала.

Хук достал из холодильника пиво и тарелку с жареным мясом, и они со Стиновым молча, чтобы не разбудить раньше времени хозяйку, устроились за столом.

В шесть часов заверещал будильник. Девушка потянулась и села в кровати, глядя на незваных гостей еще полными сна глазами. У нее было круглое лицо с маленьким острым носиком и черные, коротко подстриженные, всклокоченные со сна волосы.

– Знакомься, – рукой, в которой у него была зажата початая банка пива, Хук указал на хозяйку комнаты. – Светлана.

Девушка молча кивнула.

Стинова Хук по имени называть не стал. Просто сказал, что он его друг, которому надо день-другой где-то перекантоваться.

Светлана снова кивнула, накинула на плечи халат и пошла в ванную. К половине седьмого, когда рабочие и служащие потянутся на свои рабочие места, забегая по дороге позавтракать, ей уже следовало быть готовой обслуживать посетителей.

Хук ушел вместе со Светланой.

Дождавшись, когда в двери щелкнул замок, Стинов скинул куртку, не раздеваясь, прилег на застеленную кровать, закрыл глаза и попытался уснуть.

Сон не шел. Сознание Стинова снова и снова прокручивало события прошедшего дня, определив для себя два магистральных направления поиска: имя агента террористов, в существовании которого уже не оставалось ни малейших сомнений, и возможность связаться с экспедиционной группой, не попадая при этом в поле зрения Шалиева. То и дело Стинову приходилось гасить вспышки глухого раздражения, возникавшие в тот момент, когда поиск упирался в тупик.

Из списка возможных предателей Стинов исключил пока только Тейнера, Адлер и Штайнера. Штайнера он не брал под подозрение по той причине, что тому был доверен «сверчок» – следовательно, он так же, как и Тейнер, был связан с Департаментом охраны порядка. Оставались Борщевский, Бочков, Гаридзе и Морвуд. Морвуд всегда вел себя тихо и незаметно. Бочков и Гаридзе, напротив, по любому поводу старались высказать свое мнение, которое чаще всего отличалось от общего. Борщевский держался независимо, но в любом споре брал сторону Тейнера. Какой тип поведения можно считать наиболее возможным для шпиона?.. Все зависело от того, что за цель он перед собой ставил: оставаться нераскрытым до возвращения на Землю, искать возможность связаться со своими сообщниками или начинать действовать самостоятельно.

Самостоятельные его действия должны быть направлены в первую очередь на дискредитацию тех участников экспедиции, кто представлял для него наибольшую опасность. Стинова он уже попытался вывести из игры и основательно спутал его планы. Следующим на прицеле у него должен был оказаться Тейнер. Единственное, что у предателя было против него, – тот факт, что Тейнер работает на Департамент охраны порядка. На Земле, так же как и в Сфере, спецслужбы не пользуются особой популярностью у гражданского населения. У группы ученых тем более должно вызывать недовольство то, что старшим над ними назначен военный, да еще и выдававший себя за их коллегу. Если умело поработать с этим материалом, то положение Тейнера как руководителя экспедиции может основательно пошатнуться. Судя по тому, что ему не удалось удержать группу в секторе Паскаля, так оно и произошло.

Стинов перевернулся на бок и с досадой вздохнул. Если бы знать наверняка, кто подкинул Тейнеру сообщение об убийстве Бермера, тогда можно было бы сосредоточить все внимание на одном человеке, загнать его в угол, заставить нервничать и совершать ошибки. А так он чувствовал себя вольготно. Но, даже несмотря на это, работал крайне осторожно и очень умно.

Особые подозрения вызывали двое – Бочков и Гаридзе, которые, по словам Адлер, особенно активно настаивали на том, чтобы идти в Информационный отдел, не дожидаясь возвращения Стинова. Не имея возможности связаться со своими сообщниками, агент террористов был заинтересован в том, чтобы Сфера как можно скорее узнала о прибытии землян. Тогда, узнав, где он находится и чем занимается экспедиционная группа, террористы могли сами попытаться выйти на связь со своим агентом.

Но это только в том случае, если неизвестный злоумышленник не вел какой-то своей, более сложной игры. В сложившейся ситуации он был лучше осведомлен и обладал большими возможностями, чем его сообщники, запертые в секторе Ньютона. Если предположить, что он способен один выполнить ту задачу, которая была поставлена перед диверсионной группой, то тогда он заинтересован в том, чтобы террористы какое-то время не высовывались из сектора бешеных, иначе своими несогласованными действиями они могли спутать ему все карты. Если же помощь сообщников предателю вообще не потребуется – в их скорейшем и полном уничтожении.

Что касалось второй проблемы – как связаться с экспедиционной группой, – то здесь тоже не было полной ясности. Как будет воспринято землянами то, что он вновь пытается навязать им свою помощь? Тем более что, добившись встречи с Шалиевым самостоятельно, они могут посчитать, что Стинов преднамеренно затягивал начало переговоров с руководством Информационного отдела. То, как умело плетет словесную паутину Шалиев, Стинов знал на собственном опыте. В умении доказывать и убеждать Шалиеву не было равных.

И все же с экспедиционной группой нужно было установить связь. Хотя бы для того, чтобы получать информацию о ходе переговоров из первых рук.

Не вполне ясной оставалась для Стинова и логика поведения Тейнера. Сколько ни пытался Стинов поговорить с руководителем экспедиции о присутствии в их рядах агента террористов, всякий раз он словно бы натыкался на глухую стену. Тейнер упорно отказывался обсуждать эту тему. Чего он ждал? Что кто-нибудь из его команды сам начнет бить себя кулаком в грудь и орать «Моя вина!»? Почему он позволяет своим подчиненным принимать решения за себя? Почему так резко решил порвать со Стиновым, хотя прежде, казалось бы, доверял ему? Или же, вопреки заявлениям Тейнера, у него, как у агента Департамента охраны порядка, была какая-то своя, никому не известная задача?