Право лорда - Диана Хант

Зеленоглазый развеселился ещё больше.

— Он волновался, что ты испугаешься, — пояснил нагшас.

— Ах ты мой хоро-оший, — я буквально повисла на шее грифона, млея от удовольствия. — Из-за меня, значит, расстроился…

— А я — хороший? — раздалось за спиной ревнивое.

Со смехом обернулась.

— Ты — самый лучший! — уверенно заявила я, обвивая шею нагшаса руками и целуя в губы. — И отдельное тебе спасибо за проявленное мужество во время знакомства с моими. Вот, ещё один поцелуй. И сюда. Вместо ордена.

Тит, воспользовавшись тем, что объект «тормошения» сменили, и его оставили в покое, взмахнул крыльями и взмыл в небо. Воздушная волна из-под внушительных коричневых крыльев бросила волосы в лицо, пришлось отбрасывать и отплёвываться. В сгущающихся сумерках крылатый силуэт вскоре пропал из виду.

— А я думала, он устал!

Кир покачал головой.

— Чтобы загнать Тита, нужно куда большее, поверь.

— Кстати! Я-таки не упала! — напомнила я. — Ты обещал меня научить управлять грифоном!

— Это то, чего тебе сейчас больше всего хочется? — спросили с лёгкой укоризной в голосе и прикусили мочку уха.

Я ойкнула, чувствуя, что хочется, конечно, но кое-чего другого. И совсем кое-чего другого.

— Если честно, больше всего хочется есть, — призналась я, запрокидывая голову и подставляя шею для поцелуев.

— Поэтому мы здесь и приземлились, — шепнул Кир, прижимая меня к себе.

— Только ли поэтому?

Меня чмокнули в нос и сообщили:

— Здесь растут лучшие унгосхины в Нагшасе.

— Не знаю, что такое унгосхины, но звучит аппетитно! Впрочем, ты их мог назвать, как угодно, хоть трали-вали-ляли-фляли, я бы всё равно слюной изошла!

Унгосхины мы собирали в потёмках. А заодно ещё какие-то фрукты и орехи — что-то из этого звалось маклеей, что-то влитси, что-то трачатой, я, если честно, не старалась запоминать. Отметила только умопомрачительный аромат и внешнее сходство с манго — с жёлтым и оранжевым, а ещё с гуавой и мускатным орехом, только размером с кулак. После «сбора местного урожая» мы очень споро собирали хворост.

В считанные минуты Кир разжёг костёр и на берегу сразу стало уютнее, а обратно, в дом, полный слуг, воинов и магов вообще расхотелось.

Пока я мыла в озере, а потом резала выданным мне складным ножиком-бабочкой фрукты и раскладывала их на плотных зелёных листьях, Кир слазил на самую верхушку дерева с пузатым стволом и нарезал прямо-таки гигантских листьев, наощупь бархатных и тёплых с одного бока. Из них мы соорудили что-то среднее между скатертью и покрывалом, и уют сразу обрёл целостность и завершённость.

Затем мы быстро, жадно и с удовольствием ели, вытирая липкие от сока пальцы прямо о листья. Какие-то фрукты полагалось есть сырыми, что-то среднее между фруктом и орехом Кир жарил на костре, нанизав куски на длинные палочки. На вкус местные фрукты оказались невероятными. Я ничего вкуснее в жизни не ела, о чём и сообщила довольному зеленоглазому.

— Ну, если тебя унгосхины так впечатлили, мне за тебя страшно, — подмигнул он, усмехнувшись. — Мы ведь даже ещё не приступили к главному…

— Блюду? — невинно захлопала я ресницами.

— Ага, — подтвердили, сверкнув зелёными парами. — Основному.

— Хвала Безликой! — воскликнула я, деланно всплеснув руками. — Я уж думала, что приехала на этот курорт, чтобы похудеть!

Кир подавил улыбку и пообещал со всей серьёзностью:

— Не переживай. Эйва. Голодной не останешься.

Закусив губу, я опустила взгляд.

Твёрдые горячие пальцы, пахнущие фруктами, поддели моё подбородок, вынуждая поднять лицо.

— Ты невероятна, — хрипло сказал Кир. — Ты смелая, смешная, уверенная в себе, заботливая. Ты открыто выражаешь свои чувства и желания и одновременно стесняешься, даже краснеешь… Как только я начинаю думать, что увидел тебя, проваливаюсь ещё глубже… Хватаю ртом воздух, барахтаюсь, ощущая себя совсем беспомощным. Это очень… странное чувство.

И — всё. Это — аут. Я даже не знаю, что сказать в ответ на такое. Да и надо ли что-то говорить?