Трава - его изголовье - Лайан Герн

Кажется, больше, чем я. Я слегка покраснел. Подумать только, он хвалит меня после всех моих ошибок. Я чувствовал себя никчемным самозванцем, нацепившим одежды клана Отори, – у меня нет ни денег, ни владений, ни войска.

– Для любого великого начинания нужно сделать первый шаг, – сказал настоятель, словно прочел мои мысли. – Вы правильно поступили, придя сюда.

– Меня послал мой учитель, Ихиро. Он прибудет в монастырь весной. Ихиро посоветовал мне просить защиты у господина Араи. Наверное, следовало поступить так с самого начала.

Настоятель улыбнулся, вокруг глаз появились морщины.

– Нет, Племя не оставило бы вас в живых. Тогда вы были намного уязвимей. Вы не знали своего врага. Теперь у вас есть неплохое представление о силе противника.

– Вам много о них известно?

– Шигеру всегда делился своими знаниями и спрашивал у меня совета. Во время последнего визита он рассказал о вас.

– Я этого не знал.

– Он проявил похвальную осторожность и отвел меня к водопаду. Потом мы перешли в эту комнату.

– Речь шла о войне?

– Шигеру хотел убедиться, что храм и город восстанут, как только умрет Йода. Он сомневался, стоит ли замышлять убийство и посылать вас на верную смерть. В итоге после его собственной гибели вспыхнуло восстание, и мы при всем желании не смогли бы предотвратить волнений. Араи, однако, заключал союз с Шигеру, а не с кланом Отори. Он не откажется от спорных территорий. К лету начнется война.

Настоятель ненадолго замолчал, а затем продолжил:

– Отори намереваются присвоить земли Шигеру и объявить ваше усыновление незаконным. Мало того, что они вступили в заговор против Шигеру, они и теперь оскорбляют память о нем. Поэтому я рад, что вы решили бороться за свое наследство.

– Примут ли меня Отори? – Я протянул руки кверху ладонями. – На мне метка Кикуты.

– Поговорим об этом позже. Вы удивитесь, узнав, сколько народа ждет вашего возвращения. Весной увидите. Верные люди найдут вас.

– Один из воинов Отори уже пытался убить меня, – неуверенно сказал я.

– Макото рассказал мне. Клан на грани раскола, Шигеру предвидел это и не остановился. В этом нет вины Шигеру: семя раздора было посеяно, когда Отори узурпировали власть после гибели его отца.

– Я считаю ближайших родственников Шигеру повинными в его смерти, – заявил я. – Чем больше узнаю, тем больше изумляюсь, как они позволили ему жить столь долго.

– Срок нашей жизни определяет судьба, – ответил настоятель. – Глава клана Отори боится собственного народа. Так сложилось, что земледельцы его феода непостоянны по своей сущности. Они никогда не были полностью зависимы, как крестьяне клана Тогана. Шигеру хорошо знал их и уважал, за что заслужил ответную любовь и почтение. Они защищали его, и преданность людей теперь распространится на вас.

– Возможно, – сказал я, – однако есть другая проблема: Племя приговорило меня к смерти.

Лицо настоятеля цвета слоновой кости осталось спокойным.

– Полагаю, это одна из причин, почему вы здесь. Я думал, что настоятель продолжит, но он замолчал и выжидающе смотрел на меня.

– Господин Шигеру оставил бумаги, – тихо произнес я. – Записи о Племени и его деятельности. Надеюсь, вы разрешите мне их посмотреть.

– Они хранились здесь для вас, – ответил он. – Я пошлю за бумагами. И, конечно, для вас припасено кое-что еще.

– Ято, – догадался я. Он кивнул:

– Меч вам понадобится.

Настоятель позвал Норио, велел ему сходить в хранилище и принести деревянную коробку и меч.

– Шигеру не хотел навязывать вам решения, – сказал он, пока я слушал, как удалялись шаги Но-рио. – Он понимал, что наследие поставит вас перед выбором. Он предполагал, что вы станете Кику-той. В этом случае никто не увидел бы записей, кроме меня. Раз уж зы теперь Отори, то они в вашем распоряжении.

– Я купил себе несколько месяцев жизни, – проговорил я с ноткой презрения к самому себе. – В моем выборе не было расчета, в конце концов я всего лишь выполнял требование Шигеру. От меня ничего не зависело, но теперь мое пребывание в Племени подошло к концу. Что касается принадлежности к клану Отори, то я ведь приемыш, и мне постоянно придется отстаивать свои права.

Лицо настоятеля снова озарилось улыбкой, в глазах – понимание и мудрость.

– Воля Шигеру – немаловажная на то причина. Я чувствовал, что ему известно что-то еще, чем он поделится со мной позже. Тут я услышал шаги. Я невольно напрягся, пока не узнал тяжелую поступь Норио: он нес коробку и меч. Он открыл дверь и опустил ношу на циновку. Я не поворачивал головы, но услышал мягкий удар о пол. Мой пульс участился от радости и страха, что я снова возьму в руки Ято.

Норио закрыл за собой дверь, опустился на колени, поместил драгоценные предметы перед настоятелем, в поле моего зрения. Все было завернуто в старинную ткань. Настоятель развернул Ято и обеими руками протянул его мне. Я принял меч тоже обеими руками, поднял над головой, поклонился, ощущая знакомый холодный вес ножен. Страстно хотелось вынуть клинок, услышать его стальную песню, но я не посмел проявлять нетерпение в присутствии настоятеля. Я благоговейно опустил меч на пол, пока он разворачивал коробку.

Повеяло запахом листьев руты. Я сразу узнал ту самую деревянную коробку, которую нес вверх по холму под надзором Кенжи, думая, что это некий дар храму. Неужели Кенжи и не подозревал, что в ней находится?

Старик поднял крышку – она даже не была заперта, – и запах усилился. Он достал один из свитков и протянул мне.

– Сначала прочтите вступление. Так велел Шигеру. – Настоятель разволновался и добавил: – Не думал, что это когда-нибудь случится.

Я заглянул в его лицо. Глубоко посаженные глаза старика стали яркими и оживленными, как у юноши. Он не отвел взгляда, и я понял, что он никогда не поддастся сну Кикуты. Вдалеке трижды прозвенели колокола, и я представил, как молятся и медитируют монахи. Я ощущал духовную силу этого святого места. Той же силой засветились глаза старика. Как благодарен я ему и его вере Небесам и богам, которые будто взяли меня под опеку, несмотря на мои сомнения в их существовании.

– Прочтите же, – поторопил старик. – Остальное изучите позже, а это прочтите прямо сейчас.

Я развернул свиток, нахмурился, увидев текст. Я узнал почерк Шигеру, мне были знакомы иероглифы, среди них находилось и мое имя, но слова не содержали никакого смысла. Я бегал глазами вверх-вниз по колонкам, разворачивая свиток, и утонул в море имен. Скорей всего, это генеалогическое древо, нечто подобное показывал мне Госабуро в Мацуэ.

Уловив суть, я начал кое-что понимать. Вернулся к вступлению и внимательно перечитал. Затем просмотрел в третий раз и поднял глаза на настоятеля: