Вечные Пески. Том 4 - Лео Сухов

Часана пришлось селить в свой шатёр. К счастью, гордый регой не возражал. Всё-таки номинально половина моих людей по-прежнему была в его подчинении. Правда, он не спешил заявлять на них права. Но изначально-то многие уходили с ним. И теперь поглядывали на командира с вопросом в глазах. Я же не слепой, видел и понимал.

Этот вопрос мне с Часаном ещё предстояло обсудить. Однако сначала обоим требовалось сходить в гости к союзникам. Севий и Гелай как раз собрали нескольких ханов, обладавших высочайшим авторитетом. И вот теперь меня ожидало более близкое знакомство с ними.

— Тадар! — повторно представил мне Севий седого, как мел, старика. — Наш старейшина и, пожалуй, что умнейший из всех нас.

— Приветствую тебя, Тадар! — вежливо отозвался я. — И благодарю за то, что сегодня взял труд переговорить с другими родами ханств.

Старик с достоинством кивнул мне, принимая благодарность. Следом с ним поздоровался Часан и тоже высказал слова благодарности. Так и представлялись. Каждый из ханов вёл за собой младшие рода, признававшие его старшинство. Главное, что их всех объединяло — среди них не было молодых.

И причину мне назвали довольно простую. В старых родах не принято было подсиживать стариков, чтобы занять их место. А потому и правили они дольше, чем в родах, поклонявшихся Небу.

Звали этих старых ханов Угмон, Авен, Идимур и Келат. Младшие рода признали их старшинство, а сами приглашённые ханы признавали старшинство Тадара. И, пожалуй, я впервые за всё время странствий по ханствам, проникся к выходцам отсюда уважением. Тот же Мгелай признавал только одно старшинство — своё. Как и остальные его самовлюблённые приспешники.

Ну а эти кочевники решали вопрос не правом силы, а выбором опытных вождей. Они не боялись терять свою власть, не боялись признать себя младшими по отношению к другим ханам.

— Что ты планируешь делать за Разломом, воевода? — спросил Тадар, когда закончили со знакомством.

— Лично я пойду воевать дальше, — спокойно ответил я. — И тех, кто захотят пойти со мной, возьму с собой.

— Однако настаивать ты не будешь? — задумчиво огладив седую бороду, уточнил Тадар.

— Война придёт ко всем, хан, если мы не справимся, — объяснил я свою позицию. — Что толку от неё понапрасну бегать? Я хочу, чтобы это понимали все, находящиеся здесь. Есть ли где-то безопасное место? Я не знаю. Возможно, получится удержать Междуречье. Возможно, что и там придётся много повоевать. А может быть, демонов остановят значительно раньше. Четыре орды — это очень и очень серьёзно. Даже победив их, мир не станет прежним. Однако я никого не тащу на эту войну против его воли. И тем более я не считаю, что в этой войне должны участвовать женщины и дети. Сейчас я буду звать с собой добровольцев. А потом… Потом уже никого звать не придётся. Война придёт сама.

— Это так, хан! — поддержал меня Часан. — Мы надеялись удержать орду под Илосом. Надеялись остановить её и дождаться подкреплений. Но люди умирали каждый день, а подкреплений не было. Раз за разом мы отбивали демонов, раз за разом теряли людей. А потом мы узнали, что на Край Людей напало четыре орды, и решили, что пора уходить. Женщины и дети ушли под охраной многих воинов. А мы, я и Ишер, были теми, кто остался держать орду, давая время беженцам.

— Я понимаю… И никто из нас, верных старым богам, не обвинит вас в том, что вы подставили ханства, — Тадар качнул головой. — Я знаю, что мои соплеменники обвиняли вас… Но мы понимаем, что если мы хотели не допустить врага на равнины, надо было помогать вам в Илосе. И всё же я волнуюсь за своих людей… Мы все хотим, чтобы выжил хоть кто-то из наших родов.

— А вы сами? — спросил я.

— Я стар, но ещё крепок, — усмехнулся Тадар. — Если ты выведешь моих людей, воевода, то я лично отправлюсь за тобой. И многие наши воины пойдут на эту войну. А вот женщины, дети, старики и часть молодых воинов… Их надо отправить туда, где им не будет ничего грозить.

— Демоны могут добраться всюду, — заметил я.

— Я не о демонах, воевода… Я о людях. Хоть в Приречье и Междуречье верят в старых богов, но плохих людей хватает везде!.. — с печалью в голосе отозвался Тадар. — Мы обсуждали, как нам быть. Мы будем чужаками в землях, куда идём. Пусть я и хан, но ваша знать может отказать мне в знатности. А рабство есть везде… Я не хотел бы, чтобы наши люди оказались рабами, когда и если мы вернёмся.

— Я не могу говорить от имени всей знати, — проговорил Часан, покосившись на меня и получив в ответ кивок. — Но наместник Илоса — мой повелитель и хороший друг моей семьи. А он — царский регой. Ты ведь знаешь, кто такие царские регои, хан?

— Да, мы помним, кто они такие, — кивнул Тадар.

— Я знаю, куда он направился. И могу написать письмо, которое ваши люди передадут наместнику, — сказал Часан. — Я не могу в точности обещать, что он устроит вас с удобством или обеспечит ваших людей всем необходимым. Но он хотя бы постарается помочь.

— Нам и не нужно многого, Часан! — улыбнулся Севий. — Мы привыкли жить в шатрах, привыкли пасти танаков. Нам бы немного травы для них, переханов и гнуров. И ещё нам нужно свободное место, где разбить стойбище. Если он сможет помочь с этим, будет достаточно.

— Тогда вы можете не волноваться. С моим письмом вы сможете доехать до наместника, и в городах Приречья и Междуречья вам окажут помощь. А если немного дождётесь, то получите сопроводительное письмо и от правителя Эарадана, — пообещал Часан.

Я сдержал улыбку. Всё это время Часан делал вид, что они с Сарилианой — просто друзья. Я в это не верил, но капля сомнений оставалась. И теперь он окончательно их развеял. Было лишь интересно, кто сам Часан по происхождению.

К стыду своему, мне всегда было плевать на порядки в Краю Людей. Я родился в деревне, где не было регоев, крестьян и рабов. Там жили свободные люди, считавшие друг друга равными. Конечно, мне объясняли в детстве, кто такие регои, и даже кто такие царские регои. Живя в каком-то обществе, нельзя не знать основы его устройства. Вот только я со всем этим