Ричард Длинные Руки - конунг - Гай Юлий Орловский

В толпе я заметил богато одетого мастера Лоренса Агендера, старейшину цеха ювелиров, кивнул ему приветливо, он засиял, уже знает, что я не только бургграф.

– Вы так великодушны, – сказал он с великим почтением. – Народ это ценит!

– В чем?

– Приветствуете, – пояснил он. – Это для нас они граждане, а для вас… гм… простолюдины!

– Господь всех создал равными, – сказал я наставительно. – Надо такое говорить им почаще, это повышает производительность труда на единицу времени.

Так мы добрались до городской ратуши, я соскочил на землю, толпа остановилась, задние напирают, стремясь рассмотреть их удивительного бургграфа, крики слышались как радостные, так и злобные со стороны тех, кому отдавили ноги.

На входе в ратушу знатные люди преклоняли колено, простой народ же просто махал шапками и улыбался во весь рот. Я тоже улыбался без всякого притворства. Оставленный внизу Зайчик ржал и махал хвостом, как пес, а Бобик нарезал вокруг него круги.

Его признали быстро, не боялись, хотя и поспешно отпрыгивали с дороги.

Я вошел быстрыми шагами человека, который везде хозяин, ожег гневным взором сторожей, что сунулись было с намерением преградить дорогу, пинком отворил дверь в кабинет начальника городской стражи.

Сэр Торкилстон, в прошлом безземельный рыцарь из обедневших куда уж больше, ветеран ряда войн, участник многих боев, подобранный мною в трактире и приспособленный охранять вдову с четырьмя детьми, напоминает того прежнего Торкилстона лишь широким лицом с ужасающим шрамом через левую бровь и скулу да густыми с проседью волосами, а так раздобрел, одет богато, напоказ выставлены сапоги из изумительно тонкой выделки кожи, расписанные золотым шитьем, шпоры крупные, блестящие, переливаются в солнечном луче золотыми искрами.

Бобик ворвался раньше меня, Торкилстон выпучил глаза, но Бобик опрокинул его вместе с креслом и, прижав лапами раздобревшие плечи, с интересом смотрел в бледнеющее лицо.

Я вошел следом за милой собачкой, Торкилстон нервно глотнул воздуха, проговорил сипло:

– Сэр Ричард? Ваша светлость?

– Просто Ричард, – сказал я приподнято. – Дорогой друг, что-то вы не совсем рады…

Он кое-как отпихнул Бобика, поднялся, мы обнялись, он сказал с обидой:

– Знал бы, что явитесь, я бы два ряда фанфаристов выставил!

– Потому я вот такой неожиданный, – сказал я. – Вообще-то люблю фанфары, каюсь, но эти дуделки затрудняют. Да, затрудняют. Все прочее затрудняют. Все так же комендантствуете, дорогой друг?

Он фыркнул.

– Все так же!.. Ничего себе, все так же. Для вас это все так же, а я все еще не могу привыкнуть, что на мне охрана всего города. Слышал, вы еще титулов насобирали?

Я отмахнулся.

– Так, по мелочи. Рассказывайте, какие в городе настроения, чем дышит народ, чего жаждут деловые люди. Рыцарство здесь, как я понимаю, держится в сторонке.

Он посмотрел на меня с сомнением.

– Вы так думаете? Но я – рыцарь. И постарался привлечь еще рыцарей. Они все-таки надежнее, чем эти вороватые хитрованы. На рыцарей опереться можно, а эти норовят предать при любом случае, если выгодой запахнет. Но без них жизнь в городе замрет, потому и приходится вот…

– Тогда ты меня понимаешь, – сказал я. – У меня целое королевство таких же… деловых и активных. Очень активных. Крови боятся, но за копейку зарежут. Или удавят.

Он придвинул мне свое комендантское кресло, сам опустился на стул попроще. Замер, весь внимание, круглые, как у хищной птицы, глаза следят за каждым моим движением.

– У нас строительный бум, – сообщил он коротко. – И вообще горожан обуяло… Как будто всем вставили вот такие шила в задницы! Когда узнали, что их бургграф уже взнуздал все королевство, по всему городу прокатилась волна таких праздников и гуляний! Как будто им всем теперь жить, не работая… Но люди деловые, смекнув, что открывается впереди, крутятся, как мыши в зерне, стараются не упустить… А когда пришла эта сперва всех перепугавшая эскадра, такое началось!.. Те ж сказали, что вы и на той стороне океана маркиз, а мы уже знаем, что император пожаловал вас титулом маркграфа, что почти одно и то же. Если можно будет наладить дорогу через океан, наши купцы с ума сойдут от возможностей!

Я пробормотал:

– До этого еще далеко. Но торговцы, да, смотрят в нужную сторону.

– В общем, – подытожил он, – главная работа сосредоточена в районе порта. Строят спешно. Со всего королевства созывают мастеров. Везут старые книги, где сохранились чертежи больших кораблей. Пытаются разобраться, что там правда, а что брехня. Ремесленники получают такие деньги, что за жизнь бы не заработали. Купцы спешат, создают союзы, объединения, ганзы, гильдии, работа не просто кипит, а я даже не знаю…

Я откинулся на спинку кресла, минуту подумал. Вообще-то вся бухта в моей личной собственности, строить там могу только я, а остальных допускать по договору, но купцы впервые стали работать без оговоренного заранее и подписанного в присутствии юристов контракта. Чуют настолько большие барыши, что пошли на риск. Верят, не ограблю. Это хорошо, значит, у меня уже есть какая-то репутация.

– Прекрасно, – сказал я с чувством. – Где меня нет, все идет хорошо. Где я… такая хрень!.. Переселиться в Тараскон, что ли?.. В Геннегау черт знает что творится. А тут еще война за Гандерсгейм… Я вот сбежал, вознамерился на корабле заглянуть за Зуб Сатаны, там же соседи по ту сторону, а мы ничего не знаем, кто они и как у них. Нехорошо!

Он даже привстал от волнения, тут же сел, опомнившись, глаза азартно заблестели.

– Да неужто?.. Это на кораблях Ордоньеса?

– На одном, – заверил я. – Два других останутся охранять бухту. Просто у меня есть окошко в моем майордомьем расписании. Челночный рейс! Для ознакомления. Туды-сюды. Одним глазом! А дальше начнется рутина…

– Что это за слово?

– А такая привычная и надоевшая уже хрень, – объяснил я, – как война, сражения, битвы, побоища, осады, штурмы и прочие крики мертвецов.

Он сказал мечтательно:

– Я всегда мечтал заглянуть по ту сторону… Сэр Ричард! А можно мне с вами?

– Как это? – спросил я. – А город?

– Я подобрал хороших помощников, – сказал он быстро. – Даже больше, чем нужно. Но город оплачивает, у нас сейчас небывалый рост, деньги текут рекой… Да и преступность как-то затихла. То ли больше начали зарабатывать плотниками, чем грабителями, то ли все разбойники подались в другие города… Все-таки здесь бургграф – вы, а ворье даже тени вашей боится! В общем, на недельку-другую я легко могу оставить город на помощников!

– Не подсидят? – спросил я. Он посмотрел непонимающе, я пояснил: – Никто не попытается сместить и сесть в это кресло самому?

Он выпрямился, напомнил с некоторым холодком: