Лисандра - Леонид Кудрявцев

— Это… мы долго еще? — спросил Хромоногий. — Долго нам идти?

— Пока не выполним приказ, — ответил Проломленный Череп. — Неужели забыл, зачем нас отправили? Мы должны были найти некое существо, не обязательно человека. Обязательно лишь выполнение указаний насчет крови.

— Люди, — сообщил Широкая Кость. — Они нас боятся. И запах. Они хорошо чувствуют запах. Думаю, человек от нас попытается убежать.

— Но ведь тебе же сказали, что объект не обязательно должен быть человеком, — напомнил Хромоногий. — Он может быть кем угодно. Главное, чтобы у него была подходящая кровь.

— Хватит трепаться, — рявкнул Проломленный Череп. — Помните, мы должны выполнить поставленный перед нами приказ, и мы его выполним. А вот если будем отвлекаться на трепотню… В общем, вижу, вы все поняли. Идем дальше.

И троица продолжила свой путь.

Молча. Стараясь шагать широко и уверенно. Тихо пощелкивая суставами.

5

Крысиный король схватился за голову и в полном отчаянии спросил:

— Почему? Почему ты считаешь, будто я твоя мама?

— Начнем все сначала? — деловито поинтересовался тираннозаврик.

— Нет, — поспешно сказал предводитель крысиного племени. — Не надо. Не сейчас.

— В чем тогда дело? Почему ты продолжаешь со мной эту странную игру? Учти, она мне уже надоела.

Динозаврик смотрел на крысиного короля так, словно видел перед собой нечто в высшей степени красивое, бесконечно доброе и замечательное. Так, как смотрят на… ну да, ну да, как смотрят на самую настоящую маму.

Крысиному королю стало не по себе.

Жизнь его была богата приключениями, и ему, конечно, не раз приходилось искажать факты, слегка преувеличивать, выкручиваться, наводить тень на плетень и просто врать. Однако если на тебя смотрят такими любящими, такими наивными и готовыми верить каждому твоему слову глазами…

— Хм… — промолвил крысиный король. — Ну хорошо… Давай эту игру прекратим. Если она тебе не нравится. Но мы ведь к ней вернемся? Не так ли?

— Как пожелаешь.

Крысиный король почувствовал некоторое облегчение. Ну вот, уже легче. Хотя… как сказать.

Что будет, если их нагонит мать тираннозаврика? Скорее всего она решит, будто он был похищен. А как поступит с пойманным похитителем своего чада любая мать на свете, пусть даже не такая зубастая, как самка тираннозавра? Погладит его по головке? Скажет «спасибо»?

Нет, надо что-то предпринимать. Срочно.

— А теперь мне снова захотелось есть, — заявил тираннозаврик. — Голоден я очень. Понимаешь?

6

Щепотка знаний об окружающем мире, огромное, просто непомерное любопытство, несокрушимая вера в лучшее будущее и… ну да, вот она — любовь к маме. Неиссякаемая. Это — хуже всего. Эту скалу с места не столкнешь. Не по силам.

Джинн приуныл.

Объект воздействия, называется. Неужели придется отступить и здесь?

Джинн взглянул на вогнутую, сияющую желтизной свежесбитого масла стену лампы и содрогнулся.

Вот уж нет! Он что-нибудь придумает. Просто обязан.

Итак, что у него имеется? Знания? Они настолько ничтожны, что их можно не учитывать. Да и кто пытался завладеть чьим-то сознанием с помощью знаний? Эмоции, только эмоции. Вот его настоящее оружие.

Любопытство. Как его можно использовать? Пока не ясно, но может быть, что-нибудь придумается. Вера в будущее? Ее пока в дело пустить не удастся.

Любовь к матери?

Джинн огорченно покачал головой.

Вот это уже ни в какие ворота не лезет. Это помешает ему с помощью тираннозаврика загнать крысиного короля в такое положение, в котором он будет вынужден воспользоваться волшебной лампой. А помешает ли?

Обдумывая эту мысль, джинн снял халат и погрузился в прохладную, пахнущую фиалковой эссенцией воду бассейна. Тотчас же рядом с ним появились две гурии и принялись его массировать. Одна была белокурая, а другая — шатенка. Сидя по шею в ароматной воде, нежась под умелыми руками гурий, джинн размышлял.

Любовь к матери, направленная на этого проходимца — крысиного короля… Если разрушить ее невозможно, то почему бы не попытаться использовать в своих интересах?

7

— Направо или налево? — спросил Широкая Кость.

— А какая разница? — ответил вопросом на вопрос Хромоногий.

— Спроси тогда у старшего, он скажет. Кому знать, как не ему?

Проломленный Череп сделал вид, будто всего этого не слышал. Он внимательно изучал огромный замшелый камень, на котором было выбито: «Направо пойдешь…» На этом надпись обрывалась. Судя по следам на камне, ее кто-то старательно стесал. Правда, ниже была другая, сделанная корявыми буквами, густой, красной краской. «А стоит ли идти хоть куда-то? Не лучше ли вернуться туда, откуда пришел? Спартак — победит… вольфрам и ванадий».

Что-то эта красная надпись наверняка должна была означать. Вот только — что именно?

Загадка, настоящая загадка.

— Направо, — наконец буркнул Проломленный Череп.

Они двинулись по правой дороге и даже прошли по ней с полкилометра. А потом на пути их возникла преграда.

Более всего она смахивала на старого, с обвисшей кожей и двумя расположенными рядом хоботами, раскрашенного выцветшими на солнце красными, зелеными и синими полосами слона. Занимая большую часть тропинки, он стоял неподвижно и, тихо фыркая, рассматривал трех приятелей огромными как сковородки красными глазами.

— А с этим что будем делать? — спросил Широкая Кость. — Он мешает нам пройти.

— Мы должны убрать со своего пути это препятствие, — рявкнул Проломленный Череп.

Он ткнул топором в сторону полосатого «слона». Зверь яростно заревел.

— Мы ему не нравимся, — сообщил Хромоногий.

— Еще бы, — промолвил Широкая Кость. — Видел ли ты себя со стороны? Уверяю, красавцем никого из нас троих не назовешь.

— А может, он бешеный? — поинтересовался Хромоногий.

— Не важно, — давил свое Проломленный Череп. — Все это совершенно не важно. Мы должны пройти мимо, и мы это сделаем.

— Как? — спросил Хромоногий.

— Нападем на него. Чего нам бояться? Думаю, большого вреда он нам причинить не сможет. Вперед!

— В смысле — нападаем?

— Да, — подтвердил Проломленный Череп. — Никаких ожиданий! В атаку!

И он снова картинно ткнул в сторону противника топором. Этот жест «слону» не понравился, и, издав яростный рык, тот бросился к трем говорунам.

— Ну вот… — сказал Хромоногий, глядя на стремительно приближающегося зверя. — Противник напал первым.